Они обнаружили, что внизу ничего не изменилось, вот только Скарнхравн избрал себе насест ближе ко дну пещеры. Он хлестал пришельцев обжигающими взглядами, оглушительно визжал и вопил и, казалось, нарочно сбрасывал огромные куски льда прямиком в огонь.

— Тварь достойным образом извещена о нашем появлении, — мрачно проговорил Кольссинир, когда они скорчились под защитой груды камней.

Когда Скарнхравну надоело развлекаться, он перелетел на прежнее место и там удовлетворенно хихикал, обозревая дно пропасти. Брану нестерпимо было видеть, как Призрачный Всадник восседает над усыпальницей Ингвольд, точно омерзительный стервятник.

— Скиплинг! — позвал драуг. — Эгей, скиплинг!

— Что тебе нужно, Скарнхравн? — настороженно отозвался Бран.

— Поговорить. Поторговаться. Убраться отсюда. — На дне шахты шевельнулись камни, и драуг нервно хохотнул. — За стенами тысячи драугов и у них нет вождя, потому что Миркъяртан уже не в счет. Драуги, если к ним привыкнуть, совсем неплохая компания, а когда ты поближе узнаешь Призрачных Всадников, то обнаружишь, что народ это веселый и обаятельный.

Я могу вынести Ингвольд из усыпальницы, об этом и спорить нечего. Мне нужен лишь тот, кого я мог бы назвать Господином, кто повел бы за собой драугов и Всадников. Мы сумеем сокрушить этих дерзких доккальвов, если ты будешь вести, а я — следовать за тобой. Славное было бы дельце, а, скиплинг?

— Доставь мне Ингвольд невредимой, тогда и потолкуем, — отвечал Бран. — Как ты полагаешь пронести ее сквозь огонь так, чтоб он ее не коснулся? Драуг не чувствует ни жары, ни холода, но живое существо погибнет от этого пламени.

Скарнхравн хрипло захохотал и постучал себя по груди, с гулким пустым звуком.

— Я сделаю это, Господин. Ты станешь вождем тысяч драугов. И прости, если когда-нибудь я оговорюсь и назову тебя Миркъяртаном. В этом плаще ты на него весьма похож.

— Скарнхравн! — раздраженно начал Бран. — Я не Миркъяртан и не собираюсь стать Миркъяртаном. Эти вещи принадлежат Дирстиггу. Миркъяртан и Хьердис мертвы, умерла и вражда между ними. Тебе же надлежит отдать добровольно шлем Дирстигга и освободить Ингвольд. Тогда со всей этой войной будет покончено, и все мы мирно вернемся домой.

— Мертвы! — злорадно захихикал Скарнхравн. — О нет, не мертвы! Вовсе не мертвы! Ты ведь не был здесь, ничего не видел и не слышал, так ведь? Нет, конечно же, нет. Иначе ты бы знал, что не бывает мертвых — истинно мертвых. Всякого можно воскресить, как меня воскресил Миркъяртан. Нет ничего мертвого в том, чтобы быть мертвым, надо только к этому привыкнуть.

— Знаешь, он совсем спятил, — с отвращением заметил Пер, постукивая зубами. — Сколько ты еще собираешься здесь болтаться? Разве ты увидел недостаточно?

Бран прислушивался к скрежету камней, который доносился снизу, от огня.

— Недостаточно. Прежде всего, я хочу убедиться, что Миркъяртан действительно мертв. Мы должны сжечь его, если получиться.

— А может, хватит и того, что его сожрало чудище размером с гору? — с надеждой осведомился Пер.

— Идем! — отрезал Кольссинир, подталкивая его.

Скальг на миг замешкался, через пропасть глядя на Скарнхравна:

— Ты следующий, овод-переросток! Мы разорвем тебя в клочья! Мы истолчем тебя в пыль! У тебя прав на шлем не больше, чем у того вон чудища! Запомни это, Скарнхравн: очень скоро ты прекратишь свое ничтожное существование.

Когда они осторожно сползали вниз по уступам, между ними и голубым огнем поднялась громадная черная тень и уставилась на них маленькими горящими глазками.