— Вместе в смерти? Я бы предпочел видеть вас вместе в жизни, — промолвил Гулль-Скегги, вздыхая и качая головой.

— Ну так сделай что-нибудь! — вспыхнул Бран. — Если тебе в самом деле дороги мы, Микльборг и альвы, скажи мне, как убить Хьердис!

Гулль-Скегги умоляюще развел руки.

— Я не могу сказать тебе того, что ты и так уже знаешь, того, что ты должен знать — или все наши тщательные замыслы завершатся ничем. Рибху совершат ужасную ошибку а Рибху не ошибаются, попросту не могут ошибиться. У вас, скиплингов, есть занятное качество — бороться с собственным знанием, и оттого все это предприятие оказалось для нас таким сложным и рискованным. Ты и представить себе не можешь, сколько ты нам причинил беспокойства. Альв знает, что должен делать, и делает это, как бы бессмысленно не казалось ему его дело, и все кончается хорошо, независимо от того, сколько времени займет разместить все последствия в разумном порядке. Вы же, скиплинги, упрямы и опрометчивы. Вы точно камни, которые преграждают путь ровному течению реки, да еще и уверены при этом, что ваша судьба никак не связана с судьбой других. У вас такое могучее и возвышенное ощущение собственной важности, что вас и с места-то не сдвинешь. А теперь решай, Бран — выжидать ли дальше или делать то, что подсказывает тебе совесть.

— Это все равно бессмысленно, но я попытаюсь добыть шлем.

Вернее, так: я добуду шлем, и ты сам убедишься, что от него никакого прока, — с горечью добавил он.

Гулль-Скегги без единого слова принял вызов и последовал за Браном сквозь ледяную мглу, гибель и распад бесконечных усыпальниц, арки и галереи древних копий и бессмертный отсвет негаснущего голубого пламени.

Бран не один раз оглянулся на Гулль-Скегги, пока они не достигли дна шахты. Когда Хьердис услыхала их шаги, она выползла из своего логова и выпрямилась у огня в полный рост, скрежеща и похрустывая своей тяжеловесной чешуей. Бран с иронической усмешкой оглянулся на Гулль-Скегги, желая убедиться, что Рибху осознал всю безнадежность предстоящего ему дела. Гулль-Скегги окинул серьезным взглядом Хьердис и знаком велел Брану не останавливаться — и сам шагал вслед за ним, отмечая каждый шаг глухим ударом своего посоха.

Когда они подошли ближе и увидели шлем Скарнхравна, возлежавший на каменной пирамидке, Гулль-Скегги остановился.

— Дальше я не пойду с тобой, — сказал он, — поскольку ты уже пришел сюда, помощь тебе не понадобится.

— Надеюсь, — пробормотал Бран, стараясь не упускать из вида ни Хьердис, ни шлем Скарнхравна на постаменте. Он уже знал, как быстро при желании может двигаться троллиха, и гадал, вызовет ли его внезапный бросок к шлему у нее такое замешательство, что это даст ему время унести ноги и шлем.

— Я так и думала, что ты вернешься, — проворчала Хьердис. — Ты пришел снова клянчить у меня шлем?

— Нет. Я пришел забрать его у тебя. — Бран не двигался, неотрывно глядя на Хьердис.

— Я не отдам тебе шлем. Ни сейчас, ни, скорее всего, никогда.

— Ты боишься того, что может случиться, если я получу его? — Бран шагнул поближе к пирамидке, и Хьердис тоже, скрежеща чешуей придвинулась к нему. Пирамидка высилась между ними, чуть-чуть ближе к Брану. Он сделал еще один шаг, и то же сделала Хьердис; лед тяжело хрустел под ее ногами.

— Ты не Скарнхравн, — сказала она. — Твой взгляд не будет опалять огнем. И ты знаешь, что огонь мне нипочем. Не надейся, что станешь сильнее.

— Не надеюсь, — Бран шагнул вперед.

— Значит, Рибху что-то открыл тебе.