— Кстати, о драугах, — вмешался второй стражник, насаживая на кинжал картофелину, — слыхал ли ты, что прошлой ночью приключилось с Вейли, моим шурином?

— Вейли — это который с короткой светлой бородкой? — уточнил его приятель.

— Да нет, это другой мой шурин, который женился на…

— Говори лучше, что там случилось прошлой ночью, — проворчал Кольссинир.

— Так значит, о драугах, — продолжал стражник, понижая голос, — мой шурин Вейли прошлой ночью выезжал из форта вместе с Тродсонами, да в темноте от них отбился — он ведь вечно ездит на одноглазой кляче его жены — ну, ты знаешь, кого я имею в виду. И вот, когда он один-одинешенек искал дорогу в Ландборг, нагнал он на дороге какого-то конника и решил было, что это старый Ньял, даже завопил ему вслед какую-то чепуху — ан, глядь, это вовсе не Ньял, а вообще драуг. Вейли рассказывал — сущая, мол, громадина, в жутком шлеме странного вида, а глаза горят, как огонь, и конь выглядит так, точно помер столетье назад — шкура свисает клочьями размером с твою ладонь, грива до колен и сплошной голый костяк. — Голос его упал до потрясенного шепота, и стражник огляделся, точно ожидая, что драуг и его скакун вот-вот появятся из-за горы связок вяленой трески.

— И это все? Что же сделал твой брат после того, как так фамильярно обошелся с драугом? — спросил Кольссинир.

— Шурин, а не брат. Я думаю, он развернул старую клячу своей жены и нахлестывал ее до самого Ландборга, чуя спиной дыхание драуга, пока благополучно не въехал в ворота и они за ним не захлопнулись. Просто чудо, что эта кляча не свалилась оземь и не переломала шеи себе и шурину. Случись такое со мной, уж я бы…

— Да ладно, ты бы сделал то же самое, — прервал его второй стражник. — Кольссинир, доводилось ли тебе слышать о драуге, которого описал Вейли?

Кольссинир с задумчивым видом отломил от хлеба изгрызенный мышами кончик, терзая слушателей нарочитым молчанием, а Пер между тем незаметно ткнул Брана локтем в бок. Кольссинир, однако, это заметил, и сурово глянул на скиплингов:

— Похоже, вы, парни, слыхали о подобном драуге? Или, может, даже знаете его имя? Верно, скиплинги могли бы пригодиться не только мне, но и доккальвам или Миркъяртану, так что вы, трое — поберегитесь! — Он сделал мгновенное движение рукой, и в ней блеснул отменно заточенный нож. — В нашем мире с соглядатаями разговор один: перерезать горло и бросить без погребения.

— Мы не соглядатаи! — возмущенно отозвалась Ингвольд. — Лучше умереть, чем быть в союзе с Хьердис и Миркъяртаном. Само собой, нам известен драуг, о котором вы говорите. Все, кто побывал к востоку от Гибельных Гор, знают, кто такой Скарнхравн. Он предводительствует драугами Миркъяртана и носит шлем Дирстигга.

Стражники переглянулись с нешуточным испугом.

— Скарнхравн! К западу от Гибельных Гор! Неужели Миркъяртан ударит не на Микльборг, а на Ландборг?

Кольссинир спрятал нож так же стремительно, как извлек его на свет.

— Так ведь Вейли видел только одного драуга, а не целое войско. А все же — не странно ли, как зачастили в Ландборг гости? Особенно диковинные гости. Ничего, я еще доберусь до правды, когда время не будет так меня поджимать… Кстати о времени — не пора ли вам, друзья мои, возвращаться на пост?

Стражники удалились, рассыпавшись в благодарностях, и Пер, Бран и Ингвольд вернулись к своей работе, избегая взгляда Кольссинира, который следил за ними пристально и весьма задумчиво.