— Все равно не верю. Вы человек, просто человек, хотя и очень умный.

— Значит, вы считаете меня умным?

— Нет, я хотела сказать не это.

— Ничего, вы еще увидите. А теперь о проклятии. Кельтские друиды не умели писать.

— Проклятие передавалось от отца к сыну ил и дочери. И так — каждое последующее поколение. Именно дед лорда Веллана велел его записать. Больше ничего не известно.

Она лгала, это ясно.

Он едва справлялся с нахлынувшим раздражением. Что тут происходит?

— Говорят, что друидские жрецы сажали пленников в деревянные клетки и сжигали их по ночам, чтобы греться и одновременно приносить жертву богам. Можете себе представить этот запах? — бросил он.

— Когда моего третьего мужа рвало белой пеной, вонь была абсолютно невыносимой, — вздохнула она.

О таком и думать не хотелось.

— Итак, — продолжал он, — бернские ведьмы — это небольшая женская секта, члены которой разрисовывали тела белым свинцом, красили волосы цветом черным, как их грешные души, и втирали в зубы красные ягоды бузины, чтобы показать свою свирепость и желание впиться в живую плоть, — так вот, даже они теперь почти исчезли, поскольку презирали мужчин. Трудно продолжать род, если некому излить семя в утробу женщины.

Девушка покачала головой.

— Моя бабушка уверяла, что бернские ведьмы не презирали мужчин. Они просто им не доверяли. Видели, какой ужас несли с собой мужчины, знали, что те же самые мужчины способны уничтожить их, если бы могли. Вы, конечно, не станете этого отрицать?

— Ваша бабушка?

— Да. Леди Маделайн. Вы скоро с ней встретитесь.

— Она так же стара, как лорд Веллан?

— Да, и ум также остер, как у деда. Острее меча Криспина.

— Вы говорили о бесчеловечности мужчин. Думаю, что и женщины подобно мужчинам тоже несли бы ужас и смерть, если бы подвернулась возможность. — Бишоп пожал плечами. — Я живу, как могу. Стараюсь не делать зла. И не стал бы убивать ведьму, если бы она не причинила мне вреда. Разве это не справедливо? Не честно?

— Поймите, Меррим, — вздохнул Бишоп, — смерть повсюду вокруг нас. Таков неизбежный конец всего живого. Нам всем хочется умереть как можно позже, а это означает умение думать, действовать, защищаться. Мужчина либо благороден, либо нет. Но честь ничто, если на карту ставится жизнь. Я сказал правду: живу, как могу. И не убиваю, если в этом нет необходимости. Взять хоть вас, Меррим. Ваше выживание зависит от проклятия.

— Поймите, так трудно жить под сенью этого проклятия! Подумать только, четыре мертвых мужа!

— Я знаю слова проклятия. Мало того, почти выучил их наизусть. Расскажите, что знаете, Меррим!

Девушка принялась старательно изучать свои ногти, после чего упрямо покачала головой:

— Я ничего не знаю.

Он улыбнулся. На нее даже сверху вниз не посмотришь. Высока! Почти такого же роста, как Филиппа де Фортенберри!

— Роберт Бернелл, секретарь короля и канцлер Англии, — человек ученый. И прежде чем я распростился с его величеством, отдал мне все собранные им пергаменты, где говорится о кельтских друидах и бернских ведьмах. Когда я их читал, даже вши сбежали от страха.

— Очередная шутка? — фыркнула она, наблюдая, как развеваются по ветру густые черные волосы. — Я всегда хотела иметь черные волосы, такие же густые, как у вас. Чтобы солнце в них отражалось.

— Вам нравятся мои волосы?

— Признаюсь, да. Вы утверждаете, что проникли в глубь непознанного, сэр Бишоп. Человек, разбирающийся в проклятиях, магии и тёмных силах.