— Да кем она себя считает, эта глупая старуха ? — осведомился дракен с низким раздраженным рыком. — Она что, не видит, с кем имеет дело? Да я могу ее поджарить одним дыхом, не сходя с места!

— Знаю, знаю, — успокоила его Вельдан, — но не забудь, Каз, — это ее дом и она к нам очень добра. Пусть себе помечтает, дорогой мой. Вспомни, она ведь никогда в жизни не видела дракена и не знает, на что ты способен.

— Она тебе нравится, верно? — резко спросил Каз.

— Очень. И что с того ?

— Мне тоже.

С этими словами дракен подмигнул ей, выдернул голову из окна и исчез, оставив наедине бывшую наемницу и потрясенную до глубины души чародейку.

Тулак окинула Вельдан проницательным взглядом.

— Полагаю, ты не собираешься рассказать мне, что произошло между тобой и этим Элионом?

Девушка тяжело вздохнула.

— На подробный рассказ нет времени, да и, честно говоря, вспоминать об этом мне до сих пор тяжело. В нескольких словах, Элион ненавидит меня, потому что его напарница погибла, а я помешала ему прийти ей на помощь. Дело было безнадежное, его тоже убили бы. Потом он едва не погубил меня — вот почему Каз так яростно ненавидит его, да и я ненавижу Элиона, поскольку именно из-за него получила вот это.

Вельдан коснулась пальцами шрама — и вдруг опомнилась, с безмерным изумлением осознав, что в обществе Тулак, впервые с тех пор, как ее ранили, почему-то забыла напрочь о своем уродстве. Более того, старая наемница не проявила при виде шрама ни любопытства, ни жалости, ни отвращения. Словно его и не существовало вовсе.

Элион, однако, совсем другое дело. Маска! Где маска?

— Спасибо, Тулак, что одолжила мне рубашку. — Вельдан изо всех сил постаралась не выдать голосом свое нетерпение. — Как думаешь, моя одежда уже высохла?

— Конечно. Я даже ее кое-где зачинила. Попасть под оползень — нелегкое испытание даже для дубленой кожи. — Тулак улыбнулась, но в глазах ее сохранялось странное напряжение. — Вот уж не думала, что снова настанет день, когда я буду ставить заплаты на кожаный доспех.

Она вышла и скоро вернулась, неся в руках деревянную миску, а на плече — одежду Вельдан.

— Поешь-ка супу, — предложила она. — Ты уже наверняка проголодалась.

Вельдан подчинилась ей с благодарностью — она и впрямь умирала с голоду. Как выяснилось, это было и к лучшему — стряпня Тулак вряд ли заслуживала благородное прозвание «суп». Наемница, зорко наблюдавшая за тем, как жадно ест Вельдан, внезапно разразилась смехом.

— Надо же, какая ты вежливая — ни слова не сказала о моей стряпне! Ничего, ничего — я-то знаю, какая из меня стряпуха. Ничего не поделаешь — в этом доме, конечно, бывает горячая пища, но вряд ли ее назовешь съедобной.

— Для меня это вполне съедобно, — заверила чародейка, быстро опустошив миску. — Я и не подозревала, что так проголодалась.

Отставив пустую миску, она взяла с кровати свою одежду и принялась рыться в карманах — вначале с деланной небрежностью, затем лихорадочно и под конец уже с нескрываемым ужасом. Куда делась маска? Неужели потерялась в оползне?

— Ты ее не отыщешь, — хладнокровно сказала Тулак.