Виора? Что там у нее за несчастье? И как она, Агелла, скажет сестре, что сегодня отослала ее сына из города, навстречу неведомому будущему? Женщина-кузнец с силой хлопнула себя ладонью по лбу:

— Чума, тюрьма и преисподняя! Этого мне только не хватало!

Сегодня дорога через туннель показалась Агелле длинней обычного. С каждым шагом она все сильней тревожилась за сестру. Что такое стряслось с Виорой и ее семейством? Избили? Ограбили? Кто-то заболел? Козье Подворье — не самое лучшее место для жилья, а в эти суровые времена окраины Тиаронда и вовсе не безопасны. Земля, на которой они расположены — сущий рассадник всяческих хворей, и судя по тому, что рассказывал, погостив у родни, Сколль, в редком доме по соседству не сыщется жилец, который не кашлял бы кровью. Воровство и грабежи тоже были на окраинах делом обычным, хотя у здешних обитателей, как правило, красть было и нечего. А может быть, Виора повздорила с Иваром и он выгнал ее из дома? Хотя молодой мясник обожал жену и готов был с нее пылинки сдувать — со всеми остальными он мог обойтись куда как круто. Хотя… ведь не станет же он огорчать Фелиссу, прогнав из дома ее родителей? Нет, тут что-то не так.

Агелла втайне порадовалась, увидев, что среди ее родных, тесно сбившихся у ворот туннеля, нет Ивара, но ужаснулась, когда, подойдя поближе, поняла, в каком они состоянии. Кое-как увязанные тюки, которые валялись на земле, яснее слов говорили, что перед ней бездомные изгнанники, но это было еще не самое худшее. Улиас безнадежно ссутулился, придавленный незримой тяжестью, растрепанная Виора плакала, распухшее лицо Фелиссы было покрыто синяками, грязная одежда изорвана и запачкана кровью…

На миг Агелла перенеслась мыслями в детство, в тот страшный день, когда враги захватили форт ее отца. Воинов и мальчиков они сразу предали мечу, но всех женщин — от старух до совсем юных девчонок — безжалостно изнасиловали и лишь затем перерезали им горло. Сейчас, увидев безумные и пустые глаза Фелиссы, Агелла невольно подумала, что солдаты Властора поступили, пожалуй, милосердно, лишив жизни свои злосчастные жертвы… Не смей так думать, одернула она себя. Фелисса разумная девочка. С помощью родных она справится с этой бедой.

При виде Агеллы Виора зарыдала с новой силой.

— Дом, наш дом… — всхлипывала она. — Все, все погибло! Солдаты… — Тут Виора опасливо покосилась на гвардейцев, стоящих на посту, и смолкла.

Агелла бросилась к сестре и крепко ее обняла:

— Виора! Дорогая моя, пойдем! Не нужно сейчас ничего говорить. Давай вначале я отведу вас к себе домой, а потом расскажешь мне, что случилось.

Она повела было несчастное семейство в туннель, но тут часовые заступили ей дорогу.

— Погодите-ка, госпожа Агелла, — почтительно, но твердо сказал один из них. — Вы же знаете, нам запрещено пускать в Пределы посторонних без особого на то разрешения. Если только в Храме нет службы, в Пределы могут входить только те, кто там живет, их супруги и дети, а также те, кто пришел по делу.

Виора тоненько захныкала. Женщина-кузнец сделала глубокий вдох. Спорить и ругаться с солдатом незачем — он, в конце концов, всего лишь выполняет свой долг, и к тому же он совершенно прав. Тем не менее Агелла заметила, что гвардейцам, преградившим ей дорогу, явно не по себе. Хвала Мириалю за всеобщее суеверие: перечить кузнецу — значит накликать неудачу. Женщина сладко улыбнулась солдатам. Ей же богу, для такого ответственного поста они еще слишком молоды.

— Вы, конечно, правы, — сказала она вслух. — Таков закон, и я не вправе его нарушать. Однако же задумайтесь: у меня нет ни мужа, ни детей, и эти вот бедняги — моя единственная близкая родня, а ведь места им нужно не больше, чем мужу и детям. Неужто я обречена жить в одиночестве? Сдается мне, что меня ставят в худшее положение, чем, например, суффрагана Гиларру, — и все только потому, что я не замужем.