Впрочем, помощник Серимы был настоящим мастером своего дела. Он сделал глубокий вдох, позаботился о том, чтобы его душевные терзания никак не выразились на лице, и принялся за дело так, словно ничего не случилось. Беспечно усевшись на краю рабочего стола Серимы, Пресвел с удовольствием отхлебнул бренди.

— Хвала Мириалю, что в твоих погребах такая превосходная выпивка! — легкомысленным тоном заметил он. Пресвелу нравилось быть единственным человеком, который способен развеять мрачное настроение Серимы, и — льстил он себя надеждой — единственным, кто имеет на нее хоть какое-то влияние. Впрочем, леди Серима и впрямь доверяла ему — ему одному. Пресвел был для нее незаменим — и это делало его важной персоной в глазах других. Другие коммерсанты хорошо знали, что если они хотят заключить выгодный контракт с Серимой, то должны обратиться к ее помощнику. Их благодарность выражалась в таких солидных суммах, что Пресвел давно уже сколотил собственное приличное состояние и вполне мог покинуть службу у Серимы — вот только делать это он вовсе не хотел. Он наслаждался своим приближенным положением в доме Серимы и властью, которую давало ему умение повлиять на хозяйку.

— Да пошла она, эта выпивка!.. — буркнула Серима. — Пресвел, что ты видел?

— Да в общем-то немного. Меня разбудил детский плач — кстати, благодари судьбу, что Марута, как бы она там ни притворялась, изрядно туга на ухо. Я вышел в коридор — и увидел, как ты выскочила из комнаты, словно тебе кой-куда вставили зажженный фитиль. — Пресвел попытался подавить ухмылку, но безуспешно. — Кажется, у тебя все лицо было облеплено овсянкой.

И тут Серима наконец поняла, что уже слишком поздно спасать свое достоинство. Она тяжело рухнула в кресло у камина, едва не расплескав при этом бренди из стакана.

— Ох, Пресвел! — почти прорыдала она. — Что же мне теперь делать?

— Для начала, госпожа моя, выпить. — Пресвел устроился в кресле напротив. — А теперь еще раз взглянем на ситуацию — пристальней и поспокойней. В конце концов, ты постоянно оказываешься и в более сложном положении — и до сих пор я еще не видел тебя побежденной. Это же всего лишь маленькая девочка. Что ж тут страшного?

Легко тебе говорить, мрачно подумала Серима. Девчонка-то не под твоей опекой.

— Да ведь я совсем ничего не знаю о детях! — возразила она.

Пресвел подался вперед:

— Да нет же, леди Серима, ошибаетесь! Ты, госпожа моя, очень много знаешь о детях — во всяком случае, о девочках. Из личного опыта.

— Что-о?!

— Ну, ты ведь сама не так давно была маленькой девочкой. Просто вспомни, что такое быть ребенком, — и дело с концом.

Серима уставилась на него, приоткрыв рот, затем поспешно отхлебнула бренди.

— Но она же меня ненавидит, — беспомощно пробормотала она.

— Вспомни, — терпеливо повторил Пресвел. — Как бы ты себя чувствовала, если б вдруг проснулась в совершенно незнакомом месте — ни родного дома, ни родителей? Гиларра ведь говорила тебе, что девочка видела, как убили ее мать.