— Проклятье! — нахмурилась Серима. — Ты что, опять подслушивал под дверью?

Пресвел пожал плечами:

— Можешь меня уволить. Ну же, госпожа моя, подумай, что ты сказала девочке? Что она сказала тебе?

Серима сдвинула брови.

— Собственно, она ничего не сказала. Ни единого словечка! Только зыркала на меня исподлобья — я даже испугалась. Она попыталась пройтись по комнате и упала, а я подхватила ее и вернула в постель. Девчонка все зыркала на меня, и я кожей чувствовала, как она меня ненавидит! — Серима одним глотком прикончила бренди. — Когда я хотела накормить ее овсянкой, она швырнула в меня миску и принялась реветь. — Она помолчала насупясь. — Но до того момента она и вправду не издала ни звука.

— Странно, — задумчиво проговорил Пресвел. — Впрочем, я слыхал, что серьезное потрясение оказывает на людей весьма необычное воздействие. Как бы то ни было, мы должны вернуться в комнату и позаботиться о девочке. Поскольку она швырнула овсянкой в тебя — и я ее, кстати, не виню, вид у каши был просто омерзительный, — сейчас она наверняка зверски проголодалась. Давай-ка устроим налет на кухню. Я ведь часто работаю по ночам и привык около полуночи устраивать себе поздний ужин, так что мне отлично известно, где кухарка прячет разные вкусности. Ну, знаешь — то, что она хранит на каждый день и выдает нам мизерными порциями…

— Вкусности? Ты что, Пресвел, совсем с ума спятил? Помощник Серимы тяжело вздохнул.

— Госпожа моя, — проговорил он терпеливо, — вспомни то, что я сказал о твоем собственном детстве. Разве, будучи ребенком, ты любила овсянку?

— Ох, нет! Если уж на то пошло, я просто ненавидела эту дрянь. И до сих пор недолюбливаю.

— Вот именно! Так пойдем и отыщем на кухне то, что девочке придется по душе. Даже если мир летит вверх тормашками в пропасть, лишним ломтем пирога его не спасешь.

Серима проворно вскочила на ноги:

— Отлично, Пресвел, сделаем по-твоему. Во всяком случае, попытаться стоит.

— Госпожа, ты можешь всегда рассчитывать на меня — уж я-то с любым делом справлюсь.

Пресвел самодовольно усмехнулся. Итак, опять у него все получилось. Сейчас они поднимутся наверх, задобрят малышку какими-нибудь сладостями, и на сей раз не будет никаких капризов и слез. Серима отправится спать ублаготворенная и отныне станет ценить его еще выше.

— Что ж, отлично. — В голосе Серимы вдруг прозвучала привычная сталь. Пресвел в испуге оцепенел. Когда Серима начинала говорить таким тоном, это не сулило добра кому-то из присутствующих… а на сей раз у нее была только одна цель — он сам. — Поскольку ты так замечательно справляешься с любым делом, ступай наверх и сам позаботься о ребенке. — Серые глаза Серимы заледенели — признак опасности, и тем не менее Пресвел уловил в них торжествующий блеск. С запоздалым отчаянием он осознал, что хозяйка без малейших усилий обвела его вокруг пальца и переиграла по всем статьям.

— Что?! — Пресвел вскочил. — Мне?! Позаботиться о ребенке?! Одному?! — В голосе его прозвучал нешуточный испуг. — Но, госпожа…

— Ты же сам сказал, что я всегда могу рассчитывать на тебя. Верно?

— Но… но… это ведь твоя подопечная! Неужели ты не пойдешь со мной? — Пресвел сделал глубокий вдох, стараясь отыграть хотя бы часть утерянных позиций.