Сейчас Гиларра впервые вынуждена была осознать, отчего долг иерарха такой тяжестью ложился на плечи Заваля. Этой ночью в городе страдают и гибнут от холода и голода люди. Завтра их жизни будут в руках Гиларры. Завтра она обретет истинную власть, но ненадолго, если не вернутся Блейд и Заваль.

Жив Заваль или мертв, а завтра — канун Дня Мертвых. Народ потребует Великого Жертвоприношения, особенно теперь, после такого раннего снегопада. Выхода нет. Если Заваль погибнет на горе, пищей для жертвенного костра станет она, Гиларра.

Над городом все еще свирепствовала буря. В эту ночь улицы Тиаронда были тише и безлюдней обычного. Все, кто привык вести ночной образ жизни — шлюхи и гуляки, игроки, грабители и золотари, — предпочли сегодня остаться дома. В обезлюдевших на ночь Пределах с залитого кровью снега поднялась крылатая тень и спиралью взмыла в воздух, чтобы усесться, точно заплутавшая горгулья, на высоком карнизе Базилики. Убийца нынче славно насытился и решил отдохнуть, прежде чем отправиться назад в родные места.

Он поднес к глазам когтистую лапу, в которой покачивалась на цепочке драгоценная добыча. Крылатый убийца долго пялился на нее, любуясь, как играет в свете фонарей алый самоцвет. Он снял безделушку с тела жертвы, не зная и нисколько не интересуясь тем, что подвеска с рубином, ограненным в виде сердца, была знаком лекарского ремесла и что такие подвески носили все целители. Ак'загары высоко ценили блестящие украшения, а уж камень цвета густой сладкой крови и вовсе был для них бесценен.

А-ах, до чего же превосходное местечко! Нынешняя охота оказалась на редкость легкой, а ночной летун чувствовал, что двуногой добычи здесь полным-полно — вон они, живые, прячутся в своих жалких домишках. Жизнь. Сладкая плоть. Густая кровь. Мягкие, слабые, уязвимые двуногие. Раскосыми ало горящими глазами ночной убийца окинул окрестности — ночью он видел так же хорошо, как днем, — и удовлетворенно ухмыльнулся. Хорошо!

Он понятия не имел, какую жизнь вели тиарондцы, каковы их обычаи и нравы. Все это для него было недоступно и недостижимо. Летун видел и чуял одно — живую, теплую, трепещущую плоть, горячую, сладкую, животворную кровь. Еда! Столько еды, и почти даром — бери, сколько хочешь. Это место, подумал убийца, просто создано для нас.

Теперь он видел достаточно. Расправив огромные кожистые крылья, ночной летун бесшумно канул в темноту и сквозь снежную сумятицу направился на север — над скалами, над Священными Пределами, далеко в горы, туда, где зародилась нынешняя буря. К огромной прорехе в Завесе.

Назад, домой, сообщить собратьям — ак'загарам о сладостном, сытном, трепещущем даре, который только и ожидает, когда его примут.

Глава 21. ОТСТУПНИК

Тулак понятия не мела, почему Вельдан пошла на риск и устроила в доме такой переполох — да еще с такими сокрушительными последствиями. Вначале у нее даже потемнело в глазах от злости на безмозглую девчонку, но эта злость погасла так же быстро, как вспыхнула. Глупо ведь затевать свару с человеком, если даже не знаешь, почему он поступил так, а не иначе. Если не считать дурацкой идеи насчет маски, Вельдан показала себя вполне толковой и хладнокровной девицей. Непохоже это на нее: прыгать посреди ночи из окон, рисковать своей шкурой, совать нос в чужие дела — и все это без особой на то причины. Вот только ее причина должна быть уж очень особая!

Да на кой тебе сдалась эта причина, Тулак? Валяй признайся себе — ты же просто упиваешься этим приключением! Этот внутренний голос принадлежал прежней, молодой Тулак — храброй и отчаянной искательнице приключений, которая, казалось, уже давным-давно сгинула бесследно. Более того — наглая девчонка из прошлого была, безусловно, права.