Заваль презрительно поджал губы при виде этой жалкой таратайки и нагруженной доверху тележки, в которую был впряжен ослик. Единственными, кто заслуживал одобрения в этом сборище чужеземных голодранцев, были двое превосходных вороных коней. Заваль мог только гадать, где и как парочка нищенских голодранцев обзавелась этакими великолепными скакунами. Все это сильно смахивало на то, что в Священных Пределах объявился бродячий цирк, и такое впечатление только усиливала любопытная толпа, в которой, с раздражением отметил иерарх, взрослых было ничуть не меньше, чем детей, — младшие жрецы, писцы, слуги. Толпа возбужденно колыхалась, люди переминались с ноги на ногу, не осмеливаясь, однако, слишком близко подходить к четверым облаченным в доспехи гвардейцам, которые сторожили незваных гостей.

Если только в фургоне не пряталась еще дюжина оборванцев — «гостей» было трое. Рядом с конями стоял рослый, темноволосый и темноглазый мужчина, а на козлах сидела женщина, как видно, его жена — крохотное созданьице, явно намного младше мужа, но с виду серенькая и жалкая, точно воробей. Взгляд ее огромных глаз, круглых от волнения и страха, так и впился в лицо Заваля, и тот ощутил беспокойство и раздражение под этим упорным, почти гипнотическим взглядом. Женщина держала на руках маленькую девочку, которая смотрела на иерарха с открытым, ясным любопытством — приятное разнообразие после тяжелого взгляда ее матери. Заваль с некоторым облегчением отвернулся от женщины и девочки и подошел к самому торговцу. Наверняка от мужчины он сумеет получить более внятные и здравые разъяснения. В душе Заваль понимал, что сейчас он, даже будучи иерархом, ведет себя немыслимо грубо. Строго говоря, в Священных Пределах эти люди считались гостями, и обычай предписывал пригласить их в дом, а не держать на стылом, промозглом дворе. Впрочем, Завалю было наплевать на все обычаи. Ему осталось жить всего один день — какое уж тут гостеприимство!

Торговец прямо взглянул в глаза иерарху — спокойный, благожелательный взгляд без тени угодничества или страха. Заваль ответил ему таким же прямым взглядом.

— Будь добр, — сказал он негромко, — расскажи мне об этом драконе.

И когда этот простой, честный с виду человек начал свой рассказ, в сердце Заваля затеплился крохотный огонек почти безумной надежды…

— Во имя Мириаля, что здесь происходит?

Заваль даже подпрыгнул и тут же выругал себя за это — резкий голос прозвучал над самым его ухом. Покуда его внимание целиком было поглощено рассказом торговца, на сцене бесшумно появился лорд Блейд.

Иерарх быстро оправился от смятения.

— Лорд Блейд! — ядовито проговорил он. — Неужели твои часовые ничего не сообщили? Печальные настали времена, если командир Мечей Божьих не может полагаться на своих подчиненных.

— Мои часовые сообщили мне гору чепухи, в которую не поверит ни один разумный человек. — В стальном голосе Блейда отчетливо звякнула неприязнь. — Я не желал бы обсуждать эту тему перед сворой суеверной черни. — Недобро прищурясь, он искоса глянул на Заваля. — Кроме того, — продолжал он ядовито-вежливым тоном, — к чему бы тебе, иерарху, торчать здесь под дождем, выслушивая всю эту несусветную чушь. Наверняка уж, если бы в Каллисиоре и вправду появился дракон, Мириаль первым делом известил бы об этом чуде первейшего своего слугу.