В считанные минуты все было устроено. Канелла робко, вполголоса высказала беспокойство о своих конях, но ей ответили, что для них отыщется местечко в здешних конюшнях. И верно — покуда в город послали гонцов за повозками и могучими, выносливыми волами, пару вороных на глазах у Канеллы удобно разместили в конюшне. И все это время она спиной ощущала сверлящий взгляд иерарха, который едва сдерживал нетерпение.

Наконец все было готово. Лорд Блейд, бесстрастный командир Мечей Божьих, который должен был сопровождать иерарха и приданную ему охрану, одолжил Тормону свежего коня. Теперь можно было отправляться в путь. Тормон крепко обнял жену и дочь.

— Это ненадолго, любовь моя, — заверил он. — Скорее всего мы вернемся к ночи или же, в крайнем случае, завтра утром — смотря сколько времени займет вытащить того бедолагу из-под завала. Вот покончим с этим делом — и тогда уж подумаем, как устроиться на зиму.

Канелла судорожно сглотнула и вновь сурово велела себе не глупить.

— Поторопись, — прошептала она. — И еще, Тормон… будь осторожен, ладно?

Вольный торговец ухмыльнулся:

— Не волнуйся, любовь моя, я не собираюсь там надрываться. Всю черную работенку сделают эти здоровенные вояки.

В последний раз обняв жену, он взобрался на своего коня. Отряд двинулся к туннелю, пронизавшему скалы насквозь и выводившему прямо в город, и Канелла поспешно отвернулась, не в силах смотреть им вслед. Зияющий мрак туннеля чудился ей разинутой пастью чудовища, которое вот-вот проглотит неосторожную жертву.

— Пойдем, дорогая моя.

Кто-то взял Канеллу за руку, и та, стремительно обернувшись, оказалась лицом к лицу с той самой невысокой седеющей женщиной — Канелла уже знала, что это суффраган Гиларра, вторая после иерарха в глазах Мириаля.

— Моя госпожа… — пролепетала она, пытаясь поклониться, но женщина с добродушным смешком остановила ее:

— Оставь ты эти поклоны… Канелла, верно? Жизнь и так чересчур коротка. Пойдем со мной, дорогая, ты и малышка отдохнете в моем доме. У меня сынишка примерно ее лет.

Гиларра повела Канеллу и Аннас к чистеньким белым домам, где жили ремесленники, но вдруг дорогу им преградил гвардеец.

— Прошу прощенья, леди, — сказал он, — но мой командир и иерарх Заваль приказали, чтобы эти двое до их возвращения оставались в Цитадели Мечей Божьих.

Гиларра не изменилась в лице, хотя Канелла заметила в ее глазах сердитый огонек.

— Что ж, я только что изменила этот приказ. Гвардеец вежливо, но неуступчиво покачал головой:

— Мне очень жаль, леди, но лорд Блейд и иерарх весьма ясно выразили свое желание, а я не смею им противоречить. Быть может, ты сама поговоришь с ними об этом, когда они вернутся?

— Уж будь уверен, поговорю. — В голосе Гиларры прозвенел гнев, но, когда она обернулась к Канелле, на губах ее вновь играла улыбка. — Ох уж эти мужчины! Искренне желая дать вам приют, они даже не подумали, что в моем доме тебе было бы куда уютнее, чем в этих ледяных казармах! — Гиларра пожала плечами — чересчур небрежно, подумалось Канелле. — Ну да не важно, дорогая моя, не станем причинять хлопоты вашему провожатому. Ступайте с ним, пусть устроит вас на отдых, а уж я к вам попозже загляну.

Она одарила невезучего гвардейца долгим ледяным взглядом:

— Смотри позаботься о том, чтобы они устроились как следует. Слышишь?

И ушла — прежде чем Канелла успела вставить хотя бы слово.