Почти всю жизнь она изнывала от желания узнать, что же лежит за этими пугающими водопадами силы и света. И сейчас, стоя посреди стылого и затхлого амбара и глядя на неведомое создание, она ощутила, как просыпается в крови все тот же нетерпеливый зуд — зуд, который, чудилось прежде, угас навечно. Ощутила, как черный, невыносимо тяжкий покров старости, отчаяния, собственной ненужности, который так долго пригибал ее к земле, ныне соскользнул с ее плеч и растаял бесследно. Быть может, это и есть ее последний великий шанс? Вожделенная возможность закончить жизнь в гуще самого восхитительного приключения? Уйти в мир иной в бою, как положено воину? Ох, если бы так!

— Что бы здесь ни происходило, — вслух поклялась Тулак, — я желаю в этом участвовать — даже если это окажется моим последним желанием.

И в этот миг позади нее прозвучал негромкий, слабый голос:

— Помоги мне, пожалуйста…

Загадочная женщина проснулась и решилась выйти из дома. И в этот миг исполинский ящер открыл глаза.

Глава 10. СУДЬБА ЧУЖАКА

Барсиль скучал во внутреннем дворе Цитадели, возле завернутого в холст тела жены торговца. Он ожидал, когда из дальнего конца Пределов, где размещались конюшни, пригонят повозку — тогда он увезет труп и захоронит на кладбище за городскими стенами. Ругаясь вполголоса, гвардеец натянул пониже капюшон, чтобы хоть как-то спастись от ледяного дождя. Эх, не везет ему сегодня! Вся грязная работенка свалилась на его плечи. Это же, в конце концов, несправедливо!

Во-первых, ему поручили избавиться от женушки торговца и ее отродья. Убийство как таковое Барсиля ничуть не смущало, не волновало его и то, что будущие жертвы — хрупкая женщина и крохотная девчонка. У Барсиля хватало ума предпочитать такую легкую работенку драке, например, с плечистым разбойничком, да еще вооруженным боевым топором. В одном ему только не повезло — в самый неподходящий момент явился святоша Гальверон и изгадил все дело. По счастью, Барсиль успел прикончить женщину, но ведь этот мягкосердечный болван упустил девчонку, и она точно растворилась в воздухе… хотя у Барсиля на этот счет имелось свое мнение. Вроде бы вместе с лейтенантом он обшарил всю Цитадель от башен до казематов, так что паршивка просто не могла уйти… разве что с помощью самого Гальверона. Да только кто окажется во всем виноватым, если иерарх узнает правду? Да уж конечно, не этот сопливый офицеришка!

И в довершение всего — как будто Барсилю и так не выдался нелегкий денек — треклятый лейтенант приказал ему устроить убитой женщине достойное погребение. Барсиля так и подмывало возразить: почему, мол, я? Я ведь ее убил, верно? Вот пускай кто-нибудь другой ее и хоронит.

Он бы выпалил это вслух, да угрюмый огонек в синих глазах Гальверона недвусмысленно намекал Барсилю, что разумней будет держать рот на замке и браться за дело. В другое время, конечно, едва Гальверон скрылся бы из виду, Барсиль подкупом, шантажом или угрозой вынудил бы кого-нибудь взяться за неприглядную работенку, но сегодня, как на грех, Цитадель почти обезлюдела. Одни гвардейцы отправились в горы вместе с лордом Блейдом и иерархом, другие ушли патрулировать город или же только что вернулись с патруля и поедали в трапезной скудный дневной рацион — впрочем, куда менее скудный, чем могли добыть себе обитатели Нижнего Города. Отвлекать солдата от трапезы нельзя — а уж тем более в эти дни, — так что Барсиль хорошо понимал, что отвертеться ему не удастся. Придется ему справляться с этим гнусным делом одному.

И вдруг Барсиля осенило, что он и в самом деле один. Гвардеец украдкой оглянулся по сторонам. Узкий внутренний двор, зажатый между внешней стеной Цитадели и могучим боком донжона, даже в ясные дни неизменно бывал наполнен унылым сумеречным полумраком, а уж сейчас, из-за плотной пелены туч, которые заволокли все небо над городом, здесь, во дворе, стоял густой, почти непроглядный туман.