— Икс равен десяти, а зет равен половине икса, — сказал Билли, в голосе которого звенело возбуждение: настолько обрадовало его собственное открытие. — Значит, и зет, и игрек, равный зету, равняются половинке десяти, то есть пяти! Это просто.

— Но не все простое обязательно легко! — раздался вдруг голос откуда-то из дверей спальни. — И так всю жизнь…

Вскрикнув от изумления, Шелли быстро перевернулась на живот и подняла глаза.

— Господи, ты вернулся!

И хотя Кейн был сейчас безумно уставшим, грязным и его к тому же чертовски рассердил страшный беспорядок в доме, он улыбнулся, глядя на женщину, лежавшую почти у самых его ног. Не улыбнуться было просто невозможно: из копны ее блестящих распущенных волос выглядывал розовый удав, а по плечу похлопывала огромная кошачья лапа, которая явно пыталась поймать подвижную голову Сквиззи.

— А, дядя Кейн, привет! Сейчас, минутку, я к тебе встану, — произнес Билли, не переставая что-то быстро писать.

— Не спеши. Дай мне посмотреть на вас — я ведь столько лет не был в цирке. — Кейн устало опустился на пол и, сев по-турецки, обратился к Шелли: — Ты, видимо, укротительница змей?

— Ну, в данный момент я скорее дрессировщица львов!

Голос Шелли стал чуть хриплым от неожиданности — настолько ошеломило ее внезапное возвращение Кейна. Но она была так же рада видеть его, как и он ее.

— Дрессировщица львов? — лениво переспросил Кейн. — А это, должно быть, лев. — И он, взяв Тол-кушу за шкирку, поднял ее вверх.

Однако кошке, казалось, было все равно, что с ней делают. Она лишь чуть повернула голову, чтобы не упускать из виду Сквиззи.

— Да, здорово ты ее укротила! Смотри, она ведь Даже не вырывается! — удивился Кейн.

Одобрительно покачивая головой, он осторожно опустил Толкушу на пол — подальше от удава и львиной дрессировщицы. Но кошка, едва коснувщисись лапами пола, немедленно обернулась в сторону Сквиззи.

— Билли! — позвал Кейн мальчика.

— Да, дядя?

— Сконцентрируйся-ка получше на своем домашнем задании на несколько минут, ладно? Я, видишь ли, сильно соскучился по некой даме икс в этом доме.

Удивленно, посмотрев на дядю, мальчик увидел, как тот сажает Шелли к себе на колени. Несколько мгновений он с изумлением, смотрел на них. Потом, понимающе улыбнувшись, снова склонился над учебником и принялся решать очередную задачу.

— Ну, здравствуй, ласка! — прошептал Кейн. Сдержанно, почти строго он поцеловал ее в губы, и по всему его телу прошла, чувственная дрожь: для него эти шесть дней были словно шесть месяцев.

Так же медленно тянулось это время и для Шелли, Она страстно прильнула к Кейну, прижимаясь головой к; груди и устраиваясь в его руках уютно, будто кошка.

Кейн облегченно вздохнул. Сколько раз он мысленно спрашивал себя, обрадуется ли она его возвращению или же будет сердита, как тогда, когда они расставались.

— Здравствуй, скиталец! — ответила она. — Добро пожаловать домой!

И Шелли нежно погладила его по голове, перебирая пряди выгоревших на солнце волос. Потом провела рукой по небритым щекам и тихонько коснулась пальцами его прекрасных губ. И вот уже рука ее скользит еще ниже, касаясь горячей кожи над открытым воротником рубашки цвета хаки.

Держа руку на груди Кейна, Шелли почувствовала что сердце его забилось сильнее. Она почти грустно улыбнулась ему, едва касаясь бьющейся в такт ударам сердца жилки на шее. А она-то пыталась выстроить себе надежную защиту от Кейна, пока он был далеко! Сколько раз она мысленно представляла себе момент его возвращения! И воображала себя — вежливую, отстраненную, холодную, полностью владеющую своими эмоциями.