— Ну, видишь ли, у мужчин все немножко не так. Какое-то время я еще буду сильным, — произнес он, опуская ее на кровать и устраиваясь рядом. — Но могу признаться тебе: каждый раз, когда ты меня целуешь, по всему моему телу проходит огненная дрожь. С головы до пят…

— Знаешь, по-моему, мы сейчас оба слишком слабы, чтобы заниматься любовью, — полушутя-полусерьезно сказала Шелли.

Нежная улыбка на лице Кейна стала вдруг подчеркнуто мужской.

— Ну, я-то так не думаю, — пробормотал он, расстегивая ее блузку.

— Правда? Ты уверен?.. — начала было Шелли и осеклась, хрипло застонав от наслаждения, когда его пальцы коснулись ее талии.

— Вполне. — Кейн вытащил из ее джинсов блузку. — Видишь ли, как только мы ляжем, то снова почувствуем себя сильными. Очень, очень сильными. И ловкими.

— Ну, тогда надежда только на тебя, — засмеялась Шелли. — Я чувствую себя настолько слабой, что едва могу пошевелить рукой.

И она вздрогнула от страха и наслаждения, когда вслед за блузкой Кейн снял с нее тоненький, ажурный лифчик. Когда пальцы Кейна коснулись ее тела, у Шелли перехватило дыхание.

„Господи, прошу тебя, дай мне сил не вскочить и не, убежать от него, когда он коснется моей груди.»

Шелли ужасно не хотела, чтобы печальный опыт, прошлого и неприятные воспоминания, отравили, цх наслаждение. Она не хотела, чтобы Кейн отвернулся от нее с гневом и болью. Она снова и снова мечтала почувствовать в себе тот необыкновенный, огонь, который зажег в ней Кейн тогда, на пляже, лаская ее груди кончиком языка. В эту минуту она страстно хотела забыть обо всех унижениях тех лет, которые провела вместе со своим бывшим мужем. Сейчас она жаждала пылать в горячих объятиях любовника, полностью отдаваясь ему.

И все же в ту минуту, когда пальцы Кейна коснулись кончиков ее грудей, она вздрогнула и, напрягаясь, затаила дыхание. Уже в следующее мгновение она овладела собой и заставила себя расслабиться и глубоко вздохнуть, но Кейн почувствовал ее состояние. Он так и замер.

— Пожалуйста, ради Бога, только не сердись! — горячо взмолилась Шелли. Из глаз ее потекли слезы, она едва могла говорить. — Это все я, Господи, это все из-за меня, я же говорила тебе, что у меня не очень хорошо с…

Кейн не дал ей договорить, прикоснувшись губами к ее губам. Он целовал ее долго и нежно. При этом его пальцы не переставая ласкали ее соски, и вот уже они напряглись, чуть отвердели, становясь рубиново-алыми.

Шелли почувствовала, как волны огня пробегают по всему ее телу, возбуждая каждую его клеточку — от головы до кончиков пальцев. Выгибаясь от страсти, она желала еще большей близости. И прильнула к Кейну, наслаждаясь ласкающим танцем его пальцев.

— Твой бывший муж просто не хотел, чтобы ты горела, — сказал Кейн, и голос его звучал почти грубо. — Этот мерзавец прекрасно понимал, что ему не справиться с таким пламенем. Я и сам-то не знаю, смогу ли, но, Господи, клянусь, что готов попробовать сию же минуту!

И с этими словами Кейн осторожно коснулся ее прохладных ягодиц, Шелли еще больше выгнулась, а Кейн покрывал поцелуями все ее тело.

— Как мне нравится, что ты загораешься в моих рукак! — признался он.

Шелли почувствовала, как он легонько сжал зубами рубиновый сосок, затем стал целовать его и ласкать языком.

Мир закружился перед ее глазами с удивительной скоростью и куда-то отдалился. В эти минуты она забыла обо всем на свете: о своем неудачном замужестве о бывшем муже, которого она никогда не могла сексуально возбудить так, как Кейна, обо всех своих сомнениях и страхах, о неуверенности в себе как в женщине.