По всему ее телу пронеслась буря ощущений, словно превращая кровь в жидкое, расплавленное золото. Шелли уже ничего не могла произнести, не будучи в силах даже пошевелиться или глубоко вздохнуть. Теперь над всем ее телом имел власть только он один. Кейн — и больше никто.

Спрятавшийся где-то в глубинах ее существа шелковистый цветок в одно мгновение раскрыл нежные лепестки. Шелли чуть изгибалась под страстными прикосновениями Кейна, не чувствуя больше ничего — только жадные поцелуи и движения его языка. И каждое его движение говорило ей снова и снова, насколько она прекрасна, насколько совершенна — благословенный подарок Кейну, человеку, который понимает, что же может искать в женщине настоящий мужчина.

Содрогаясь от наслаждения, крича и извиваясь в его руках, Шелли жаждала его как никогда и знала, что так же сильно и страстно хочет сейчас ее он сам. Она даже не запомнила того момента, когда Кейн вылез наконец из воды и вошел в нее — всей своей силой и страстью. Она лишь почувствовала, как раскалывается на бесчисленные осколки эта сумасшедшая ночь, как Кейн льнет к ней, срывая стоны страсти с ее губ, как наполняет ее самим собой, своим телом и теплом, страстью и нежностью…

И вот уже он с силой прижимает ее тело к себе, словно разрываясь на части от последнего, волшебного мгновения их близости, той секунды, когда мужчина и женщина становятся близкими настолько, что теряет смысл все остальное на этой земле. И сама она почувствовала несказанное удовольствие — настолько сильное, что его можно было бы принять за боль…

Постепенно Шелли вернулась к пониманию того, что с ней происходит, — она лежала в ночи, напоенной серебристым лунным сиянием. На своей щеке она почувствовала теплое дыхание Кейна и снова ощутила на себе приятную тяжесть его тела.

Нежными пальцами она пробежала по его плечам и спине, наслаждаясь прикосновениями к его теплой упругой коже. В эту минуту она едва могла поверить в то, что все происходящее с нею сейчас — не сон, что Кейн — настоящий и что она сама тоже реальна.

Казалось невероятным, что женщина и мужчина могут подарить друг другу такое несказанное, не выразимое никакими словами удовольствие.

Кейн осторожно коснулся губами ее закрытых век, щек, нежных и тонких губ…

— О чем ты сейчас думаешь? — тихо спросил он.

— О том, что, может быть, все это только сон, — честно ответила Шелли, проводя кончиком языка по его прекрасному рту. — О том, что ты — это только сон, прекрасный сон. Пожалуйста, не буди меня тогда, ладно? Иначе я просто умру…

— А я так уже давно умер… — рассмеялся он. И поцеловал ее в губы с такой тихой нежностью, что у нее защипало в горле и на глаза навернулись слезы. Потом он шевельнулся, собираясь вставать. Шелли запротестовала, желая как можно дольше удержать его в своих объятиях.

— Пожалуйста, не уходи от меня, — хрипло прошептала она. — Мне так хорошо с тобой.

Он снова нежно поцеловал ее губы, повторяя ее имя, и снова сделал движение, чтобы встать.

— Послушай, но ведь я совершенно придавил тебя, — объяснил он ей, когда она снова попыталась Удержать его в себе. — Ты ведь еле дышишь…

— Ну и что? Мне все равно…

— Зато мне не все равно, — решительно возразил он. — Ты мне слишком для многого будешь нужна — и сегодня, и завтра, и всегда.

Поцеловав ее в щеку, он дотронулся кончиком языка до чувствительной мочки ее уха и рассмеялся, почувствовав, как вздрогнула она от этого прикосновения.

— Так что я вовсе не хочу раздавить тебя сейчас в лепешку.