Шелли забыла о всяком смущении и робости. Она быстро расстегнула несколько пуговиц на намокшей блузке.

Кейн увидел, как быстро ей это удалось, и посмотрел на нее с откровенным, нисколько не скрываемым голодом. Глаза его были сейчас наполовину закрыты — полные такого же чувственного ожидания, как и его удивительные, . прекрасные губы. Ждущие, обещающие глаза…

Нет, Шелли не знала точно, чего же он так ждет. Да это было для нее уже и не важно. Главное — это подарить ему все, что он захочет, и в то же время получить от него то, что сама она жаждала все сильнее c каждым ударом своего сердца.

Но вот наконец Шелли справилась и с последнее пуговицей. Она увидела, как свободно развеваются в воде края ее расстегнутой блузки. Кейн покрыл поцелуями ее ключицы, шею, нежный изгиб плеча… Лаская ее, он продолжал отступать все дальше и дальше назад, все ближе подходя к мелкому концу бассейна.

И с каждым его шагом все большая часть тела Шелли оказывалась над поверхностью воды. Кейн целовал каждый новый участочек ее кожи, едва показывавшийся над водой. Он остановился только тогда, когда вода стала доходить ей до груди, оставляя полуоткрытыми нежные темноватые соски, дразнящие его и зовущие…

Зубами он схватил кружево ее лифчика и потянул его на себя. Один раз, потом другой…

— Ну вот, осталась самая малость, — прошептал он. И, подняв голову, посмотрел ей в лицо, нежно улыбаясь — ожидая, прося, чтобы она сняла и это легкое кружево.

Старые страхи, обиды, унижения вдруг нахлынули на Шелли — унижения и сомнения в себе самой как в полноценной женщине! Лифчик сейчас был последним предметом одежды, остававшимся на ней, служа одновременно и какой-то защитой от непредсказуемости и страха…

А теперь Кейн, молча глядя на нее, просил, чтобы она сняла и его!

Причем просил не словами, на которые она могла бы хоть как-то возразить, — нет, просил взглядом, так, как только может влюбленный мужчина просить женщину отдаться и поверить ему.

«Да перестань же ты в конце концов быть такой трусихой! — разозлилась Шелли сама на себя. — Ты ведь прекрасно знаешь, что Кейн согласится скорее умереть, чем хоть как-то обидеть или унизить тебя! Ведь он уже всю, всю до последней складочки, тебя видел — и разве смеялся над тобой?»

И все же ей было трудно преодолеть сейчас свои страхи и обиды — почти так же трудно, как тогда, на пляже, когда он впервые увидел ее грудь.

«Оказывается, боль, обида и унижение и вправду очень сильные и могущественные учителя», — с болью н тоской подумала Шелли. Горькие уроки прошлого сейчас оказывались сильнее голоса рассудка и чувств, они почти подчиняли себе все ее эмоции и каждое движение тела.

Снова вдруг ставшие такими неловкими, ее пальцы коснулись застежки посередине груди. В конце концов ей удалось расстегнуть ее. Однако кружевные чашечки лифчика, оставаясь наполовину в воде, прилипли к ее грудям и держались на них так, как если бы она и вовсе не расстегивала лифчик.

Кейн все еще неотрывно смотрел в ее глаза — и взгляд его был полон ожидания…

И тогда Шелли поняла, что сейчас ей предстоит снять это тонкое намокшее кружево, тем самым отдавая себя Кейну полностью, не оставляя больше никакой возможности для себя хоть за чем-нибудь укрыться.

Глядя на нее с пониманием, Кейн почувствовал вдруг, как напряглось все ее тело.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей чуть слышно. И добавил: — Не бойся…

Быстрыми движениями пальцев Шелли в одно мгновение скинула с себя эту намокшую полоску кружевной ткани. И уже в следующее мгновение поняла, что дарит Кейну гораздо больше, чем просто свое обнаженное тело.

Его сильные руки приподняли Шелли еще больше — до тех пор, пока не показались из воды ее нежные груди.