— Твоя тетушка напоминает мне моего деда. Что ж, тогда придется продать машину и вернуть ей деньги. У тебя же должно быть приданое, далее если ты выходишь замуж за нищего искателя приключений.

Она придвинулась к нему.

— Бак, извини, есть ли какая-нибудь работа, которую ты мог бы выполнять? — спросила она.

— Как тебе сказать, Милая. Я довольно хорошо знаком с ведением сельского хозяйства, с управлением поместьем. Думаю, что надо начать искать работу в качестве управляющего имением.

— О, Бак это ведь так тебе не свойственно.

— Дорогая, да разве все, что с нами происходит, свойственно было нам, когда мы встретились, разве могли мы такое предполагать?

— Нет, конечно. Но… — Она внезапно подняла на него глаза и широко улыбнулась. — И все-таки это замечательно! Правда?

Полушутливое, полуциничное выражение вдруг совершенно исчезло с его лица.

— Милая, это самое замечательное, что только могло случиться с двумя людьми, долго блуждающими впотьмах, словно слепые, и наконец прозревшими. Ты хоть понимаешь, что мы оба безуспешно боролись с нашими чувствами с того момента, как ты сунула свой перочинный нож в замок моего бюро?

Она рассмеялась и спрятала лицо на его груди.

Он с нежностью посмотрел на нее и тихо спросил:

— Ты отдаешь себе отчет в том, что в тот самый момент, когда судьба преподнесла нам на серебряном блюдечке исполнение наших заветных и честолюбивых устремлений, мы вдруг поняли, что все это ничто в сравнении с возможностью быть вместе?

Она не ответила, и, наклонив голову, он прошептал:

— Что же ты молчишь?

— Я слушаю, как бьется твое сердце.

— Зачем, любовь моя?

— Затем, что ты как-то сказал, что у тебя его нет.

— Неужели я говорил такое, Милая? Что ж, я думаю, что тогда это было недалеко от истины.

Она протестующе покачала головой. По его лицу было видно, что его это забавляет.

— Я вижу, ты со мной не согласна. И в чем же причина?

— Потому что, — промолвила Хилма, — из-за него все наши беды. Смотри, мы все так хладнокровно и трезво спланировали, продумали каждый шаг своего будущего, уверенные, что для достижения наших целей все средства хороши, почти устроили себе такие блестящие браки. И в этот момент твое сердце вдруг выходит из-под контроля, давая волю эмоциям…

— Но у меня нет к нему претензий, я совсем на него не в обиде, мне это нравится. Но, хотел бы я знать, что случилось с твоим сердцем?

— Ну, это же совсем другое дело. — На щеке у Хилмы заиграла ямочка. — Что бы с ним ни происходило, все зависело только от тебя, я должна была молчать. Заговорить мог только ты. И когда ты не смог справиться со своим сердцем, ты заговорил…

— И все мечты о блюдечке с золотой каемочкой разлетелись в прах?

— Сколько же хлопот может причинить всего лишь сердце… сердце мужчины… — с серьезным видом проговорил он. Может быть, оно того не стоит, Милая? Может, нам лучше расстаться, пока оно еще не успело нанести слишком большой урон? Может, ты знаешь, что надо сделать?

— Бак!

Она бросилась к нему на шею. Он подхватил ее и стал жадно целовать, не в силах оторваться от ее губ.

Прошло какое-то время, прежде чем она отстранилась от него и снова заговорила:

— А теперь, наверное, нам пора ехать, — с грустью сказала она.

— Да, нам предстоит уладить много неприятных дел, — согласился он.

— Как было бы ужасно, если бы у нас не было друг друга, — сказала она, когда они шли к машине.