— Давай пока оставим все, как есть, ладно? Вот увидишь, в конце концов все образуется.

Он легко коснулся губами ее волос, и она удивленно подняла голову. Губы ее слегка приоткрылись. Руки Саймона, державшие ее за плечи, сжались крепче.

— Ты ведь понимаешь, как наши родные истолкуют наше отсутствие? Если мы задержимся еще на несколько минут, мама придет звать нас вниз, — прошептал он изменившимся, чуть охрипшим голосом.

Эти непривычные нотки заставили Дженну затрепетать. Она посмотрела ему в глаза и открыла было рот для ответа, но Саймон поцелуем заставил ее молчать.

Дженна попыталась бороться с поднимавшимся в ней желанием, но битва была проиграна, не успев начаться. Издав тихий стон удовольствия, она прильнула к Саймону и отдалась во власть желанию, которое так долго зрело в ней. Характер поцелуя изменился, губы Саймона стали более настойчивыми…

— Саймон, Дженна, куда вы пропали?

Голос миссис Таундсен вернул Дженну к реальности. Отпрянув от Саймона, она опустила лицо, боясь выдать себя.

— Все в порядке, мама, мы уже спускаемся, — крикнул он и, не глядя на Дженну, открыл дверь, пропуская ее вперед.

В этот вечер все были приглашены в гости к той самой паре, у которой Таундсены и Хэрриет Соумс обедали в день приезда Дженны и Саймона. По-видимому, Лебраны вели светский образ жизни. Мадам Лебран до замужества жила и работала в Париже и, переехав в провинцию, изо всех сил старалась не превратиться в «домашнюю клушу», как она выражалась. У них с мужем было двое детей, которые уже выросли и уехали учиться в Париж. Дженна слышала о Лебранах только хорошее, но, несмотря на это, она не очень рвалась в гости — в основном потому, что не хотела, чтобы об их помолвке узнал кто-то еще.

Одеваться не хотелось, и Дженна все еще раздумывала, какое из двух привезенных с собой платьев выбрать, когда в ее спальню вошла бабушка.

Дженну всегда поражала не только женственная элегантность пожилой леди, но и ее неиссякаемая энергия. Бабушка сумела заполнить зияющий провал в жизни осиротевшей девочки и стала для нее надежной опорой, мудрым советчиком и образцом того, какой должна быть женщина. Хэрриет Соумс была творцом собственной судьбы и живым подтверждением тезиса, что женщина может не просто выжить, но и вести полноценную и счастливую жизнь без мужчины.

Подростком Дженна как-то раз спросила бабушку, почему та не вышла замуж второй раз. Хэрриет ответила, что не рассчитывала найти человека, который мог бы сравниться с романтическим образом ее молодого мужа, сохранившимся в воспоминаниях.

— Во всяком случае, Дженна, так я объясняла это себе и другим. Вероятно, на самом деле я просто стала независимой и слишком дорожила своим образом жизни, чтобы его менять.

Дженна показала бабушке два платья, висевшие рядом на вешалке.

— Не могу решить, что мне надеть.

— По-моему, вот это выглядит симпатично, и в нем не будет жарко. — Пожилая леди пощупала хлопчатобумажную ткань скромного голубого платья в белый горошек с матросским воротником и сквозной застежкой на спине. — Дженна, что-то случилось?

Девушка тут же отвернулась, чтобы бабушка не видела выражения ее лица.

— Нет, все в порядке. — Она почувствовала себя девчонкой, застигнутой за похищением конфет из буфета.

— Дорогая, я не хочу показаться любопытной или вмешиваться в твою жизнь…

— Но? По-моему, ты была рада нашей помолвке.

— Ты знаешь, что Саймон мне нравится, и это не зависит от ваших с ним отношений, но сейчас важны не мои симпатии и антипатии, а твои. Прости, если я лезу не в свое дело, но… — Поколебавшись, миссис Соумс тихо спросила: — Ты его любишь?

По крайней мере на один вопрос Дженна могла ответить честно.