— Навсегда! — Рев прокатился по рядам паладинов, открытая ладонь каждого взлетела и ударила в грудь, облаченную черным доспехом.

— Время пришло!

За спиной Лиарии десяток магов устанавливали пространственную арку. Но не привычную всем, с синим заревом между камней, а чуждую, новую. Она тянула друг к другу миры, соединяла их коридором. Между двух черных колонн дрожало зарево красного пламени, словно жерло вулкана. И за вспышками пламени стражи видели другой мир — раскинувшееся на берегу здание, зеленый лес, кусок стены…

Лиария замерла и осмотрела четкие ряды паладинов. Словно всмотрелась в душу каждого.

— Вы готовы отдать жизни, если это потребуется Оххарону?

— Да! — Крик слаженный, вырвавшийся из множества глоток, как из одной.

— Вы готовы умереть ради вашей королевы?

— Да!

— Вы готовы принести мне победу?

— Да!!!

Эхо ударилось о своды Хрустального Замка и затихло.

— Кто поведет нас, темнейшая? — Норт преклонил колено, обращаясь к королеве.

Но ответить она не успела.

— Как обычно, — раздался негромкий голос, — я.

Лиария повернула голову и встретилась со взглядом Шариссара. И ее не обмануло спокойствие его лица. Это тоже была маска — такая же, как скрывала сейчас облик самой королевы. В черно-синих глазах дарей-рана бушевала ярость. Впервые Лиария видела ее, впервые паладин позволил ей увидеть!

И эта буря была вызвана тем, что его, главнокомандующего армии, в этот зал не позвали. А дату наступления назначили за его спиной, не поставив в известность Шариссара.

Лиария медленно улыбнулась:

— Не в этот раз, дарей-ран. Твои заслуги и так достаточно велики, и эта битва уже не твоя. Стражей поведет Норт Четырехпалый.

— Вы предлагаете мне остаться во дворце, пока мои стражи будут воевать? — процедил он.

— Да, ты останешься в Оххароне, мой паладин. — Маска на ее лице скрывала глаза, но губы улыбались. — И это приказ, который не обсуждается.

Арка вспыхнула красным и погасла, выстраивая переход в другой мир. Королева взмахнула рукой.

— Когда вы ступите на землю врагов — приказываю: забудьте о жалости и милосердии! Никого не щадите! — выкрикнула она. — Никого! Уничтожьте врагов, сотрите с лица миров ненавистный Хандраш, принесите победу вашей королеве!

— Да будет так! — в один голос отозвались пять десятков глоток.

Шариссар шагнул к арке, наплевав на приказ, но пространство вспыхнуло, откидывая его. Паладин отлетел, перевернулся в воздухе и приземлился на ноги, пригнувшись, как зверь, для прыжка. Обернулся, обнажая удлинившиеся клыки.

— Ты показываешь зубы мне, паладин? — Маска исчезла с лица королевы, и Лиария окинула Шариссара гневным и высокомерным взглядом. — Не слишком ли ты забылся? Кажется, многочисленные заслуги ударили тебе в голову, страж? Ты забыл свое место?

— Пропусти меня в Хандраш, — процедил паладин, не убирая клыки. Ему было наплевать. Уже на все наплевать, он знал лишь, что на Риф двинутся десятки тех, кто не оставит от Академии ни камня. Время текло сквозь пальцы, и он ощущал его бег, каждую песчинку промедления, которая может стоить жизни Леи.