Энни с облегчением выдохнула:

– Значит, вы собираетесь что-то сделать?

– Да. Теперь это уже мое личное дело.

Энни хотелось думать, что он имел в виду ее, но в это как-то не верилось. И его следующие слова только сильнее убедили ее в этом.

– После того, что он сделал, я должен отомстить ему. Ей должно быть безразлично, почему капитан Маккейд решил сразиться с де Порто, главное – что он решил. Во всяком случае, Энни пыталась убедить себя в этом. Она расправила плечи.

– И что вы собираетесь делать?

– Еще не знаю. – Он помедлил, решая, говорить ли ей все, но потом подумал, что она должна знать. – Честно говоря, может получиться так, что мы уже опоздали.

– Опоздали? – Энни пыталась поймать его взгляд, но он отвел глаза.

– Кина с преподобным не сразу нас нашли.

– Значит, де Порто мог уже напасть на Либертию? Джеми пытался не обращать внимания на охватившую ее панику. Но у него сжалось сердце, и ему захотелось упасть на колени и поклясться всегда ее защищать.

– Вряд ли, – сказал он, надеясь, что говорит правду. – Де Порто потерял довольно много людей, когда моя команда захватила «Гиблое дело». Возможно, ему надо набрать еще матросов.

– И как он это сделает?

– Есть разные способы. – Джеми подошел к окну. Их остров казался чуть больше неясного пятнышка на горизонте. – Зная де Порто, я могу предположить, что он нападет на торговый корабль и перебьет половину команды и тем самым убедит другую половину перейти на сторону пиратов.

– Какой мерзавец!

– Да уж. – Он помолчал. – Из-за него у пиратов плохая репутация.

Несмотря на страх за Либертию и судьбу дяди, Энни улыбнулась.

– Сомневаюсь, что он один такой. Завороженный ее улыбкой, Джеми подошел ближе.

– И на что вы намекаете, мисс Корнуэлл? – спросил он игриво.

– Совершенно ни на что, капитан Маккейд.

Пульс Энни участился. Она едва могла дышать от исходящих от него флюидов. Ей стоило огромных усилий не броситься в его объятия.

О чем он только думает? Джеми быстро отдернул руку. Еще немного, и она лежала бы под ним, освобожденная от этих алых шелков. А дверь в проход была бы широко открыта, и любой матрос мог зайти и увидеть их.

И замыслить что-нибудь свое.

Джеми и так еле удалось убедить команду, что с потерявшей девственность Энни Корнуэлл им мало толку. Убедить, что он сам ею не воспользовался.

Повернувшись на каблуках, Джеми прошел обратно к двери. Отойдя на безопасное расстояние, он посмотрел на нее:

– Мы должны быть на Либертии послезавтра. До этого вам лучше оставаться внизу.

И вышел из каюты, захлопнув за собой дверь.

Больше она его не видела. Всю первую ночь Энни ворочалась, путаясь в простынях, удивляясь, почему он не идет. Впервые за целый месяц они спали не вместе, и ей это не нравилось. Следующей ночью она тоже не спала, тоскуя по его ласкам, но к этому времени Энни уже смирилась с его отсутствием. По какой-то неведомой ей причине пират решил забыть об их отношениях на острове. Забыть о ней.

К тому времени как «Гиблое дело» вошел в гавань Либертии, Энни убедила себя, что это к лучшему. Она тоже его забудет. Конечно, это будет гораздо проще сделать, когда она вернется домой, покинет этот корабль, эту каюту. Как можно было не думать о нем, когда вокруг нее было столько его вещей!

Кроме того, ей надо было подумать о гораздо более важных вещах.

Как только ее позвали, Энни поспешила на палубу. Прищурившись, она вглядывалась в линию берега, выискивая признаки того, что де Порто выполнил свое обещание и вернулся на остров.