– Из вас вышел бы приличный вестовой, – сообщил Джеми, нарочно делая вид, что не понял вопроса.

– Я говорю о том, чтобы мне остаться на борту, пока вы не найдете де Порто. – Ее голос утратил примирительный тон.

– Ах, вот вы о чем. – Джеми заложил руки за голову и зевнул. – Может, я еще подумаю сегодня об этом. – После чего он встал, снял рубашку, стал было снимать бриджи, передумал и забрался под простыни.

А Энни осталась стоять в темноте, держа его сапоги и раздумывая, где, по его мнению, должна спать она. С одной стороны, она пыталась не причинять беспокойства. С другой, он уже храпел. Но по крайней мере он сказал, что подумает насчет того, чтобы оставить ее на борту. От этой мысли пол показался мягче, когда она на него улеглась.

К утру он казался почти удобным.

Энни вздохнула, глубже зарываясь в его мягкость, и вдруг открыла глаза, сообразив, что палуба никак уж не могла быть мягкой.

Она лежала на койке, слава Богу, одна, под чистыми простынями, которые вчера нашла в одном из капитанских рундуков. Рядом с подушкой была свалена груда грязной одежды. Позевывая, Энни оглядела каюту.

Через окно лился солнечный свет, расплескиваясь о видавшую виды мебель. Этим утром в каюте не было темных углов. Капитана Маккейда тоже не было. По-видимому, ей придется подождать его ответа насчет ее дальнейшего пребывания на корабле.

Конечно, если он уже не принял решение и не направил корабль к Сан-Пальма. Энни не спеша слезла с койки, размышляя, когда это капитан уложил ее туда, и подошла к окну. Но, как ни старалась, она не могла увидеть солнца, чтобы определить, куда они направляются.

Когда она снова повернулась лицом к каюте, то увидела кое-что, чего не заметила раньше. На столе стояла деревянная тарелка с горкой риса и рыбы. Рядом – кружка рома. Даже не задумываясь о том, что это мог был завтрак капитана, Энни подтянула единственный стул к столу и ухватила полную горсть.

Она уже очистила тарелку и запивала липкую смесь ромом, когда дверь открылась. Сообразив, что она забыла спрятать мод шапочку волосы, она вскочила и метнулась к койке. Ее остановил голос капитана:

– Можете не беспокоиться. Я посвящен в ваш секрет, или вы забыли?

Энни только бросила на него через плечо испепеляющий взгляд, сменившийся улыбкой, когда она вспомнила свою новую стратегию.

– Я не была уверена, что это вы. И мне не хотелось хоть как-то подвергать опасности ваше положение на корабле.

– Как предусмотрительно с вашей стороны. – Джеми глянул на пустую тарелку, потом снова перевел взгляд на Энни. Она была не только без шапочки, но и без жакета. Без его толстых маскирующих складок ошибиться в ее поле было невозможно. Рубашка была свободная, но сильно потерта. Под ней не было надето никаких женских штучек, и грудь хоть и была небольшой, все равно была видна.

И он еще помнил ее вкус.

Джеми стал просматривать груду свернутых карт, чтобы направить мысли в другом направлении, надеясь, что напряжение в чреслах спадет. Он нашел то, что искал, и благодаря наведенному ею порядку это заняло у него времени меньше, чем обычно; потом повернулся, чтобы идти.

– Кстати, – сказал он, взявшись за ручку двери, – мы должны быть в Нью-Провиденсе к завтрашнему утру.

– Завтра? – Энни резко повернулась к нему. – Но я думала… вы сказали…

Он смотрел на нее с довольным выражением кота, съевшего сметану, и Энни совсем потеряла голову.

– Ого! Черт побери, Энни, смотрите, куда лупите!

Он ухватил ее плечи, так что ей стало трудно высоко ударить. Поэтому она стала колотить куда попало.