Было видно, что Дариуса шокировал ее вопрос. Но он скрыл это и вновь опустился на кровать рядом с Уитни.

— Мы ведь уже говорили об этом. Но ты должна понимать, что очень много значишь для меня, иначе я бы не разговаривал сейчас, а срывал с тебя одежду. Я не хочу причинять тебе боль, забочусь о тебе. Я испытываю к тебе гораздо больше, чем к любой другой женщине в своей жизни.

Другая посчитала бы, что эти слова — фундамент для будущего сильного чувства, смирилась и упала в его объятия, любая, но не Уитни. Она слишком хорошо знала Дариуса. Он легко и быстро принимал решения, если бы в его душе была хотя бы капля любви, он сказал бы ей об этом.

— У тебя есть ко мне чувства. Но ты не любишь меня.

Он не ответил, но его молчание сказало ей больше слов, ранило больнее.

Дариус поймал ее за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза:

— Я думал, это то, чего ты хочешь.

— Так и было. Но я думала, что мы в одинаковом положении.

Понимание вспыхнуло в его темных глазах.

— Ты думала, что мы влюбляемся друг в друга.

— Я влюбилась.

— Ох, Уитни, я…

— Не надо, Дариус. Не извиняйся. Просто скажи, что не любишь меня.

Он тяжело вздохнул.

Она с едва слышным стоном втянула воздух, вскочила. В последний момент Дариус поймал ее за руку:

— Уитни, дело не в тебе или во мне. Мой отец…

Она вырвала руку и, обернувшись, холодно посмотрела на него:

— Не надо, Дариус. Не надо перекладывать вину на гены, ведь дело совсем не в них. Дело в том, какой ты делаешь выбор. Возможно, твой отец был безнадежным бабником, но это был его собственный выбор. Ты говорил, что мы построим наши отношения на честности. Так будь же мужчиной и признай, что я не настолько нравлюсь тебе, чтобы выбрать меня.

— Ты просто не понимаешь…

— Нет. Это ты не понимаешь. Если бы ты любил меня, ты не смог бы устоять, ты забыл бы об отце и о генах. И будущее не страшило бы тебя. Так что нет, Дариус, ты просто не любишь меня.

С этими словами она вышла из комнаты.

Боль сковала ее душу, но не разум, она знала, что нужно сделать. Уитни бесшумно вошла в детскую, быстро упаковала вещи Джино, забрала с кухни его пюре и бутылочки, затем разбудила Лиз и шофера.

Солнце еще не взошло, а Джино уже мирно посапывал в своей новой кроватке в квартире Уитни в Сохо.

Глава 12

Дариус проснулся на следующее утро с ощущением тяжелого похмелья. Адски болела голова, глаза саднило, казалось, что каждая клеточка его тела стала отдельным организмом, и теперь их сводный хор твердил ему о тщетности бытия.

После ссоры с Уитни он отправился в душ и долго стоял под холодными струями, стараясь успокоиться, чтобы потом найти ее и еще раз все обсудить. Но когда он вышел из комнаты и направился на поиски Уитни, дом уже погрузился во мрак и тишину. Дариус с облегчением вздохнул. Он ненавидел себя за то, что причинил ей боль, но посчитал, что раз она смогла заснуть, значит, не так все плохо.

А что, если она не спит? Сидит в темноте своей комнаты, разрываясь от горечи и обиды? Он лежал на кровати, не раздеваясь, с открытыми глазами и слушал звуки спящего дома, надеясь вычленить из них легкие шаги Уитни, решившей спуститься на кухню за чашкой какао. Тогда они смогли бы поговорить.

В его голову лезли странные мысли. О том, что Уитни стала важной частью его жизни. О том, что он больше не может представить себе Монток без нее. Присутствие Уитни ощущалось везде — в его спальне, на кухне, в гостиной. Он видел ее смеющуюся, задумчивую, опасливо берущую на руки Джино. И каждый образ наполнял его сердце горечью, заставляя чувствовать себя последним ублюдком, обманувшим ее доверие. Но почему? Он не предавал ее, он был с ней полностью честен.