И первым шагом на этом пути должны стать извинения, пусть и запоздалые.

В пятницу вечером Ник дождался, пока Сэмми кончит работу. Он дал ей фору в тридцать минут и поехал к ней домой. Ник стучал в дверь, пока у него не заболели костяшки пальцев. Сэмми не отвечала. Вернувшись на стоянку, Ник поискал глазами ее машину. Он не удивился бы, если бы Сэмми оказалась дома и не пожелала открыть ему дверь. Но нет, он не мог найти ее машину.

Черт побери! Ник сел за руль и громко хлопнул дверью.

Он не хотел даже думать о том, где может быть красивая женщина в пятницу вечером, чем она может заниматься, с кем проводить время. Одна мысль об этом была мучительна для Ника — он тут же представлял себе Сэмми в объятиях другого мужчины, которого она целует, ложится с ним в постель.

Ник зажмурил глаза, но видения не исчезали.

Сэмми, где ты?!

Ник включил зажигание. Он не удивился, увидев, что руки его дрожат.

Ник понял, что не в состоянии пережить еще один долгий одинокий вечер у себя дома. Часа два он колесил по улицам Оклахома-Сити, даже не думая о том, куда едет и что будет делать дальше. Было уже около девяти, когда Ник понял, что все бесполезно — дома или в машине ночь будет все такой же долгой, такой же одинокой, а мысли о Сэмми такими же мучительными.

Ник сбавил скорость, чтобы посмотреть, куда заехал. Ему понадобилось не больше секунды, чтобы определить, где он был — перед домом Генри. Неужели давний инстинкт привел его сюда? Давно забытая мальчишеская привычка прибегать за поддержкой и утешением к отцу, который решал когда-то все его детские проблемы.

Ник горько рассмеялся. Сейчас его волновали вовсе не детские проблемы, которые может облегчить родительская поддержка; а Генри больше не был ему отцом.

И все же ему так хотелось зайти в дом, что Ник заглушил мотор и вышел из машины. На полпути к подъезду Ник заметил за углом дома бампер машины. Старой машины. Побитой, проржавевшей машины. Машины Сэмми!

Ник тут же испытал облегчение. Значит, Сэмми не на свидании. Она здесь. Позволит ли она Нику поговорить с ней? И сможет ли он говорить с Сэмми в присутствии Генри?

К черту Генри! Ник должен с ней поговорить.

Он быстро подошел к двери. Она не была заперта, и Ник зашел внутрь. Из кабинета Генри доносился смех. Смех Сэмми. У Ника закололо в груди. Будет ли она когда-нибудь снова смеяться вот так вместе с ним?

С каждым шагом сердце Ника билось все громче, все быстрее.

Он остановился на пороге открытой двери в кабинет.

— Ник! — воскликнул Генри. — Я не слышал, как ты вошел. Ну, заходи, заходи!

Но взгляд Ника был прикован к Сэмми, сидевшей на диване спиной к двери. Как только Генри произнес имя Ника, плечи ее напряглись.

— Ты как раз вовремя, — сказал Генри. — Мы рассматриваем старые семейные фотографии.

Действительно, на коленях у Сэмми лежал фотоальбом. Неловким движением она положила его на стоявший рядом журнальный столик и поднялась.

— Вам, наверное, надо о многом поговорить, — сказала Сэмми. — Я и не заметила, как поздно засиделась. Мне надо идти.

Даже не взглянув в сторону Ника и не произнеся больше ни слова, Сэмми взяла свою сумочку и направилась к противоположной двери, ведущей в кухню. Звук захлопывающейся входной двери болью отозвался в сердце Ника.

Генри поднялся с кресла, на котором сидел лицом к Сэмми.

— Что за чертовщина? — холодно и строго спросил он.