— Я Вера. Вы приходили ко мне, помните?

— И что же вы хотели, Вера?

— Я хотела сказать… — в трубке волнение, — сказать, что он не виноват. Вы не должны так с ним поступать. Ему учиться надо, а он сбежать из-за вас хочет!

— Я знаю, что он не виноват.

— Знаете?

— Да. И Олег Бархатов об этом знает.

— Так вы не… Бархатов?

— Нет.

— Я хотела бы поговорить с самим Бархатовым, — упрямо и холодно потребовала девица на другом конце провода.

— Это невозможно по той простой причине, что его нет в офисе.

— А вы кто вообще?

— Хороший вопрос. Даже не знаю, как на него ответить. Скажем так, я не являюсь большим поклонником Олега Бархатова. На него у меня большой зуб. Поэтому можешь передать своему Кольке, что все у него будет хорошо. Враги Олежека — мои, некоторым образом, друзья. И наоборот.

— Я же звоню в его офис, верно?

— Абсолютно верно.

— Если вы так не любите Бархатова, тогда что там делаете?

— Хакерствую понемногу в его компьютерах.

— Не очень-то умно с вашей стороны признаваться в этом незнакомому человеку по телефону, — сказала девушка с чуть заметным ироничным недоумением.

— Да, наверное, неразумно. Но я люблю и умею рисковать. А с вашей стороны неумно звонить тигру и просить его выпустить свою жертву. Когда у тигра отбирают добычу, он либо крепче сжимает челюсти, либо огрызается.

— Я не понимаю…

— И не надо, девушка. Всего вам доброго. Кольке вашему привет. Занятный он у вас парень, если сумел насолить Олежке Бархатову.

Тимофей положил трубку на телефон, оставив девицу размышлять над их странным диалогом.

В некотором смысле парню повезло, если за него заступаются таким «пробивным» образом. Как ни верти, а пешки тоже могут защищаться, многоуважаемые Олег Бархатов и Богдан Сергеевич. И постоять друг за друга они тоже способны. И однажды надают вам хорошенько по мозгам. Это уж точно.

* * *

Как иногда бывает трудно решиться на что-то, вернее, сделать последний шаг к принятому решению. На этот последний шаг тоже нужна воля. Крепкая воля уверенного в себе человека. До сих пор Витек не мог упрекнуть себя в слабохарактерности, потому что мир слабости не прощает. По крайней мере, его мир — мир улицы и детского дома. Впрочем, не очень отличный от любого другого. Лишите человека защиты стен, симпатичного окружения, надежного достатка, здоровья, уверенности в том, что завтра будет так же, как сегодня, — и тотчас же такой приятный и удобный мир покажет свое настоящее лицо. Витек осознал эту истину давно. Он привык полагаться на себя. Все, что не зависело лично от него, он с упорством отвергал.

Но сейчас ему нужна была помощь. Ему и Катьке. И он шел в правильном направлении. Стоило лишь сделать последний шаг. Однако именно этот шаг, как оказалось, самый трудный.

Через знакомых рыночных торгашей ему удалось купить билет на автобус до Минска, курсировавший с челноками между двумя столицами. Катька, к счастью, проспала всю дорогу, обнимая свою сумку и яркое плюшевое чучело, похожее то ли на динозавра, то ли на еще какого-то мурлакатама. Иногда она смотрела в окно, иногда просила попить. Казалось, внутренняя Катькина батарейка немного подсела, чему Витек был даже рад: нет ничего более паршивого, чем болтливый спутник в дороге. А путешествовать лучше всего молча, потому что из-за болтовни не остается времени зорко смотреть по сторонам и думать.

Полулежа в кресле, Витек тихо грезил. Если, конечно, можно было так назвать его неуловимые, ни на чем конкретно не задерживавшиеся мысли, жившие в нем на правах бедных родственников, которых можно без всяких церемоний изгнать, как только закончится их время.