Пришлось снова выложить на пол только что спрятанные юбки, кофточки, платья, полотенца, простыни, скатерти и все прочее, чтобы отыскать старые леггинсы, которые еще в прошлом году затолкала в самый низ шкафа, потому что до лета было далеко. Затем все, как придется, засунула в шкаф, потому что уже утомилась от бесконечных перекладываний. Кассета ждала, но время ушло. Я приготовила леггинсы и футболку на завтра, не желая покоряться судьбе, которая коварно пыталась отвратить меня от ежедневной полезной гимнастики. Адасик вернулся ночью, когда я спала как сурок.

Я встала рано, но не слишком – спозаранку воротит с души. Адам на ходу поцеловал меня, прощаясь, только я его и видела. Поработала четыре часа.

Дорогая редакция!

Я познакомилась на море с парнем. Мы поклялись, что будем любить друг друга до конца своих дней. Он живет рядом с границей и неплохо зарабатывает на приграничной торговле. Но, дорогая редакция, может, вы там, случайно, знаете, не собирается ли наш парламент ликвидировать приграничную торговлю, потому что мы хотим пожениться и лучше заранее знать, как обстоят дела…

Я не настолько умна. Знать не знаю, как у вас обстоят дела и как они будут обстоять. Да и парламент вам этого не скажет. И закон промолчит. Даже мне неведомо, как обстоят мои собственные дела.

Дорогая редакция!

Я хочу бросить курить, была у одного гипнотизера, он взял с меня пятьдесят злотых, а я по-прежнему курю. Меня это не устраивает. Лучше уж я схожу к какому-нибудь другому, но к такому, за которого вы сможете поручиться, потому что в нашей стране и так хватает шарлатанов. Может, я оттого и курю больше, а это и дорого, и вредно.

Шарлатан! Боже мой! Я бы сама заплатила пятьдесят злотых, чтобы никто не вытянул у меня больше. Одна моя сослуживица знает кого-то, кто знаком с Остапко. Она обещала раздобыть ее адрес. Курение – пустяк в сравнении с тем, что моя жизнь пойдет прахом из-за Остапко. А я не могу допустить этого.

Я решила сделать небольшой перерыв. Никого нет, можно заняться гимнастикой, никто не будет зубоскалить на мой счет. Не все сразу, уговаривала я себя. Вставать с рассветом, бросить курить и так далее. Самое важное – первый шаг. Я отложила письма.

Я переоделась в леггинсы и футболку. Еще раз позавтракала. Начала читать биографию Хемингуэя – не оторвешься. За окном лил дождь. Самая подходящая погода для калланетики. Конечно, если бы мне сейчас пришлось куда-нибудь ехать, было бы ужасно. Ну а дома? Да ради Бога. В час дня я включила видеомагнитофон. Выгнала собаку в прихожую. Видик преспокойно ждал. Я включила музыку, вложила кассету. И тут позвонила моя мама – мол, что я делаю. И если я не очень занята, то не могла бы я к ней подъехать, потому что она слепила сто вареников.

Я отключила аппаратуру, сняла леггинсы, надела джинсы и села в поезд. Вареники были просто объедение. Вернулась домой я вечером, одновременно с Адамом.

Адам вошел в комнату и сразу споткнулся о груду одежды. Возле шкафа лежала кипа кофточек, про которые я забыла. Решила убрать как-нибудь потом. Ведь я намерена заняться физкультурой, притом сегодня же, а не завтра. Адаму я сказала, что в течение ближайшего часа буду занята и чтобы он мне не мешал. Он не проявил особого интереса и ответил, что раз так, он идет к Кшисику. Я сняла джинсы и надела леггинсы. И футболку. Включила видик. Вместо калланетики появился Гаррисон Форд. Я даже не предполагала, что у меня записан этот фильм! Обожаю Гаррисона Форда! Дождь забарабанил по окну. Я посмотрела весь фильм, целиком. Очень симпатичная картина, особенно когда льет без перерыва.