И тут позвонила моя мама с вопросом, как дела. Удивилась, зачем я купаю собаку, если у меня проблемы с позвоночником. Я выплеснула воду из таза и улеглась на кровать. Там ведь не сказано, что нельзя тренироваться в кровати. Я легла на правый бок, правую руку, согнутую в локте, положила под голову. Осталось только поднять ноги, не разводя ступни.

Я проснулась под утро. Было холодно. Правая рука по-прежнему лежала под головой. Она вконец занемела. Половина пятого. В комнате воняло мокрой псиной. Свет горел. На автоответчике четыре сообщения, три от Адама. Что он не приедет домой, передача затягивается, он прямо с радио должен ехать на работу.

У меня болела шея, спина, отваливались ноги и рука и начала трещать голова. Я впустила в дом Сейчаса и Потома, потому что коты, сбитые с толку, сидели за окном на карнизе, погасила свет и натянула до ушей одеяло. Даже зубы не почистила.

Я навела порядок в доме. Если придется возвращаться теперь в семь, то уж точно не будет оставаться сил на уборку. Прихожая, абсолютно вся, перепачкана красновато-бурой землей. Ботинки Адама пришлось засунуть в стиральную машину, на них столько же грязи, сколько, с позволения сказать, недавно было на Борисе. Я согласилась замещать сослуживицу, которая ушла в отпуск. В течение двух недель мне придется изо дня в день ездить в редакцию и отсиживать там с утра до вечера. Но все-таки получу половину ее зарплаты. Адаму я сказала, что меня попросил об этом главный в порядке исполнения служебных обязанностей и в рамках договорных соглашений и что мне очень жаль.

– Я-то надеялся, что теперь мы немножко отдохнем, – недоверчиво отозвался Адам, – из-за денег переживать не стоит, ты ведь знала, что у меня на этой неделе будет посвободнее.

Он, должно быть, подумал, что я намеренно его избегаю. Мне совсем не грела душу работа с семи утра до семи вечера – с учетом дороги. И именно сейчас, когда подходило к концу лето, стояли последние теплые деньки, Тося вот-вот должна вернуться с гор, и снова начнутся повседневные хлопоты. Но в моем положении нельзя сбрасывать со счетов тысячу пятьсот злотых.

Это мой долг. Я взглянула на моего милого.

– Что-нибудь произошло, о чем я не знаю? – Адам не сводил с меня глаз, и я почувствовала, что меня загнали в угол.

– А что могло произойти? – пожала я плечами. – Полный порядок. Не могла же я сказать шефу, чтобы он отвязался!

– Ладно. – Адам встал с кресла. – Ты ведь говорила, что в каникулы у тебя нет такого завала работы.

Тогда, может, мне пока заняться компьютером для Шимона…

– Нет! – вырвалось у меня. – Подожди, – добавила я уже спокойнее. – На работе мне сказали, что в сентябре будут специальные скидки, ждут начала учебного года, – плела я в надежде, что отвлеку внимание Адама от пустого счета. Но одновременно ощущала кожей – нечто повисло в воздухе. Понятия не имела – что.

К концу сентября у меня появятся уже две тысячи. Еще две одолжит отец. Что-нибудь придумаю, лишь бы Адам не приблизился к той улице, где размещается наш банк.

– А что за фирма? – поинтересовался он.

– Ой-ой-ой, ты же знаешь, я плохо запоминаю названия. Но завтра я тебе скажу. Воздержись, – заключила я, изо всех сил стараясь произносить это легко и вместе с тем правдиво.

– Можно и воздержаться, – ответил Адам, но по-прежнему смотрел на меня как-то странно.

Ну а я ушла в комнату и включила компьютер.