— …то, я думаю, будет честно, если вы займетесь готовкой.

Готовкой?! Рэчел резко повернулась к нему. За кого он ее принимает? Он что, так и не понял, кто она такая? Рэчед уже открыла рот, чтобы снова напомнить ему об этом, но он, взяв ружье, пошел к двери. Она едва успела крикнуть ему в спину:

— Я не готовлю, готовят слуги!

Не обращая на нее внимания, он ровным шагом направился в сторону леса.

Рэчел захлопнула дверь и тут же рывком снова отворила ее:

— Подождите! — Рэчел не была уверена, подействовала на него сама просьба или ее отчаянный тон, но он остановился и оглянулся, приподняв брови. — Вы куда?

— Осмотреть ловушки.

Рэчел крепче ухватилась за ручку двери.

— Мне надо… — Она сделала глубокий вдох и спросила: — Где здесь у вас удобства?

Ей показалось, что на его губах мелькнула улыбка, но тут же исчезла. Он сделал широкий жест рукой:

— Они все вокруг вас, ваше высочество.

— Ваше высочество, как же! — Рэчел захлопнула дверь, потом пнула ее ногой, чтобы облегчить душу. — И что он имел в виду, говоря «вокруг вас»? — Еще не закончив вопроса, Рэчел с унынием осознала очевидный ответ. — О, я понимаю, что он имеет в виду, — сообщила она поднявшей голову и сонно взиравшей на нее собаке. — Я уже… ну, мне приходилось облегчаться в лесу, раньше, когда я была маленькая. Но цивилизованные люди… Ладно, неважно.

Она дважды смерила шагами хижину, потом ухватилась за ручку и решительно открыла дверь. Выйдя, она поспешила по своим делам, поеживаясь от утреннего холодка. Интересно, вчера было так же холодно? Рэчел не могла вспомнить. Когда она вернулась в хижину, у нее зуб на зуб не попадал от холода.

Придвинуть единственное кресло поближе к очагу оказалось трудной задачей, но чего не сделаешь ради тепла. Потом она уселась, расправив юбки, и стала ждать. Как давно она ела в последний раз? Рэчел попыталась вспомнить, но в памяти только всплывали картины смерти Лиз и Джеффри да еще причина, по которой она оказалась здесь.

Чтобы спасти жизнь этого никому не нужного создания.

И ведь она это сделала, да еще ценой стольких страданий… Так почему же она…

Все эти вопросы сразу были забыты, когда предмет страданий распахнул дверь. Он мельком взглянул на нее, словно проверяя, здесь ли она еще, прислонил ружье к стене в обычном месте, подошел к очагу и осторожно взялся за успевшую нагреться от огня металлическую тарелку. Ложкой он выгреб на нее куски кролика из чугунка. Следовало отдать ему должное — он взглянул на нее, молча протягивая тарелку.

Рэчел покачала головой:

— Я не голодна.

Это было явной ложью, но он только пожал плечами и принялся за еду. Она ожидала, что у него будут отвратительные манеры, такие же, как и он сам, но он ел вполне прилично, хотя и стоя. Причину этого Рэчел поняла, только когда он почти закончил есть: она заняла его кресло.

Ну и пусть. Так ему и надо, раз он довольствуется единственным сиденьем. Рэчел скрестила руки на груди, стараясь не смотреть, как он отправляет в рот последний кусок. Конечно, она не привыкла к такой еде, но, может, ей удалось бы заставить себя попробовать кусочек-другой.

Он сгреб в тарелку остатки, и Рэчел улыбнулась, перед тем как попросить их себе. Не успела она и рта раскрыть, как он уже поставил тарелку на пол.

— Псина!

Заслышав это слово, собака подняла голову и стала принюхиваться. Под завороженным взглядом Рэчел пес встал, потянулся, вперевалку подошел к тарелке и принялся за еду.

Рэчел вскочила на ноги, но это осталось без внимания — мужчина вышел, прихватив ружье и топор.

— Как тебе не совестно, — пробормотала Рэчел, стараясь сдержать слезы — первые с тех пор, как она… умерла.