И еще этот свет.

Рэчел заморгала. Этот свет вовсе не был похож на тот, другой, когда она находилась среди ангелов. Тогда у нее было ощущение удовлетворенности и покоя. Сейчас у нее все болело.

— Как вы себя чувствуете?

Рэчел повернула голову в направлении голоса, который постоянно присутствовал во всех ее снах.

— Что со мной?

— У вас была лихорадка — скрутила вас, да так быстро. Но худшее уже позади. — Свет передвинулся, и теперь Рэчел увидела, что это свеча. — Сможете что-нибудь выпить?

— То, у чего ужасный вкус? — Это она тоже вспомнила. Он все время заставлял ее пить какую-то отвратительную гадость.

— Верно, — сказал он и засмеялся. — Но я добавлю туда немного меду.

— Вы не часто смеетесь или улыбаетесь. Вы мне нравитесь такой. — Что это она говорит! Наверное, у нее все еще жар.

Он, видимо, не воспринял ее слова как комплимент, а просто стоял, будто она ничего не говорила. Потом он отошел, быстро вернулся, приподнял ее голову и поднес к губам жестяную кружку.

Именно в этот момент Рэчел поняла, что, кроме одеяла, на ней ничего нет.

Она знала, что должна бы вознегодовать, но по неизвестной причине продолжала спокойно пить, наслаждаясь вкусом меда.

Когда она проснулась следующим утром, ее мысли были уже не столь всепрощающими. Она приподняла голову и огляделась. Он стоял у очага, помешивая ЧТО-ТО в чугунке. Почувствовав, что она на него смотрит он выпрямился и обернулся. В наступившем долгом молчании Рэчел ощущала притяжение этих зеленых глаз. Совсем как в ее снах.

Но это не было сном. Ее жизнь… или не жизнь… больше походила на кошмар. Кошмар, из которого она никак не могла вырваться.

— Где моя одежда?

— Вот теперь ясно, что ее высочеству стало лучше.

— Так же, как ясно то, что вы как последний негодяй воспользовались моей болезнью…

— Сначала позвольте заверить вас, что я именно тот, кем вы меня назвали. — Он склонил голову в насмешливом поклоне. — Негодяй, из самых последних.

— Я это и так знала. — Рэчел подтянула медвежью шкуру к подбородку.

— Небось приятно знать, что вам не требуется менять свое мнение обо мне. К тому же я вовсе не воспользовался вашей болезнью. Ваши прелести не так уж неотразимы.

Рэчел яростно уставилась на него и восприняла это замечание словно пощечину. Ну по крайней мере как удар по ее гордости.

— Я и не предполагала, что у вас найдется достаточно вкуса, чтобы меня оценить. А вот брат короля только и ждал, когда я…

— Точно, я не сомневаюсь, что он был влюблен в вас по уши и умолял позволить ему сделать вас его принцессой, — сказал Логан, беря миску и наливая в нее немного бульона.

Влюблен по уши — это, пожалуй, слишком. Но он искал ее общества, и говорили, что он собирался просить ее руки. На мгновение Рэчел задумалась, опечалила ли его ее смерть. Она не могла поверить, чтобы принца Вильяма это могло сильно расстроить, — разве что он немного пожалел об утрате партнерши в кадрили. Мотнув головой, Рэчел приказала себе не думать о прошлом. Мистер Маккейд приблизился к ней с миской жидкости, от которой шел пар. Но хотя у нее в животе все переворачивалось от голода, ей просто необходимо было вначале кое-что выяснить.

— Тогда почему вы меня раздели? — Рэчел почувствовала, что ее щеки заливает румянец, и вздернула подбородок. Сначала она подумала, что он опять не ответит. Он присел рядом с ней на корточки, держа миску.

— Думаю, раз к вам вернулся голос, то вы сможете поесть сами.

— Конечно.

Он пожал плечами и поставил миску на пол, многозначительно взглянув на собаку.