– Тогда разувайся. – Дан выразительно покосился на ее туфли.

– Ага!

Просто вершина красноречия!

Саша скинула туфли, задумалась. Чулки было жалко, но устраивать стриптиз перед вулканцем? Или попробовать изобразить блохастую обезьянку и стащить их прямо через платье? Она представила, как пощипывая юбку, медленно выуживает чулки… нет! Черт с ними, с чулками!

Ее размышления не остались не замеченными, Дан вопросительно приподнял бровь, покосился на ее ноги.

– На них дырки! Выбросить было жалко! – воодушевленно соврала Саша.

Ну почему он такой понимающий-то?! Спрятал улыбку, отвел взгляд, сильно заинтересовавшись серебрящейся за полосой тумана водой – не хочет ее смущать!

– Пойдем?

– Угу. – Саша решительно вложила пальцы в ладонь Дана.

Чувствуя себя трусихой-страусихой, вошла с ним в полосу тумана.

Но боялась она не сырой пелены вокруг, не теплой воды, щекочущей ноги, и не Дана, чьи пальцы нежно сжимали ее руку, а себя! Александру Александровну Деркачь, студентку уже второго курса меда, девятнадцати лет от роду! Трусливую девицу, которая попала в чужой мир, встретила там чудесного парня и теперь до дрожи в коленках боится признаться себе, что ей совершенно неважно, что он остроухий нелюдь, раб и оборотень!

Главное, он рядом!

Можно дотронуться до него, поцеловать, погладить по волосам, стянуть с него рубашку и не только… или просто посидеть рядом, помолчать, и ей будет от этого хорошо, светло!..

Господи, какая же она дура!

Саша улыбнулась своим мыслям, плотнее сжала пальцами руку Дана.

Вулканец удивленно на нее покосился, тоже улыбнулся – черт, она всегда говорила, что он сногсшибательно улыбается, мгновенно превращаясь из симпатичного парня в красавца!

– Слушай! – тихо прошептал Дан.

Ох ты!.. Саша застопорилась.

В тумане действительно раздавались голоса! «Теплое эхо» – точно, именно эхо! Тихое, едва слышное, повторяющее одно и то же слово на разные лады, такое печальное и ласковое…

«Я знаю, ты жив! Жив! Чтобы они ни говорили!..» – едва слышно всхлипывала молодая женщина.

«Сыночек, я всегда с тобой!..» – стонал старческий голос.

«Любимый, ясноглазый мой, ты только живи!..» – просила юная девушка.

«Мальчики, соколы ненаглядные, верьте, верьте, мои сильные, все закончится, Сердце найдется!..» – умоляла ее товарка постарше.

«Братик, братик, я жду, я все съела!.. Мама хвалит меня! Я жду, братик!.. Ты обещал!» – захлебываясь рыданиями, просил тонкий детский голосок.

«Яростный мой, все мои мысли о тебе, мое сердце захлебывается тоской!.. Не смей оставлять меня, мой вояри!..» – властно приказала девушка.

«Прощай, моя душа, прощай, мой свет, я не могу уйти с тобой, но наши сыночки, лапочки, прости меня, я помню… помню… я не оставлю их!.. Весь мир в тебе, вся Вечность для нас…» – голос женщины дрожал от тоски и безысходности.

Черт!.. Саша громко шмыгнула, растерла бегущие по щекам слезы.

«Я чувствую твою боль, моя отрада… Вечность, почему я рождена бескрылой!..» – продолжало шептать эхо волшебного тумана.

– Саша? – Дан потянул ее из сизой дымки. – Хватит, пойдем!

– Нет. – Саша упрямо мотнула головой. – Я хочу послушать! Я должна выслушать!

Дан осторожно обнял ее за плечи, прижал к груди. Надежный, сильный, понимающий.

– Саша… Туман может шептать всю ночь… – В голосе вулканца было столько грусти, что у Саши защемило сердце.