|
Вполне возможно, что, не попадись ему Гримо, путешествие могло закончиться не так удачно. Еще раз попеняв себе за глупость, Кэлин вернулся к устроенному другом биваку. Гримо по-прежнему сидел на камне, глядя в никуда. — Доброе утро, дядя. — Да, утро и впрямь доброе, — согласился старый воин. — Скажи, ты расстался с Коллом по-хорошему? — Даже не знаю. Его не было дома, когда я ушел. Он отправился в Западные Холмы. — Там живет его мать. Джас ее очень любит. Итак, что случилось? Рассказывай. Кэлин рассказал о стычке на ферме, приглашении, переданном через Финбара Астала, и поединке. Гримо внимательно слушал. Когда юноша закончил, он спросил: — О чем ты умолчал? — Что ты имеешь в виду? — Финбар сказал, что все началось из-за дочери Колла, но ты даже не упомянул о ней. Она была дома? — Да. — Это она зашила тебе раны? — Да. — Понятно. — Что тебе понятно? — спросил, покраснев, Кэлин. — Кое-что. Гримо снова замолчал и, сдвинув черную повязку, потер пустую глазницу. — Я думал, что она любит меня, — признался вдруг Кэлин. — Я даже сказал ее отцу, что хочу жениться на ней. Плотина не выдержала, и все, что копилось в его душе, прорвалось потоком слов. Он рассказал Гримо о медведе и прогулке с Чарой, о поцелуе и купании в озере, о своей злобе и обиде, когда она ушла, оставив его в доме, не попрощавшись. — Да, теперь ясно, почему ты повел себя так, как повел. — Считаешь, уходить было глупо? Гримо рассмеялся: — А разве тебе самому это не ясно? Раненный, усталый, не зная, как следует, местности, ты отправился в путь в жуткую бурю. Тут и других слов не подберешь. Надо было сказать, что ты ее любишь, что она самый дорогой для тебя человек, что ты не представляешь себе жизни без нее. — Да, надо было. — Еще не поздно. Отсюда до ворот всего несколько миль. Кэлин покачал головой: — Нет. Я возвращаюсь на ферму. Если захочет, найдет меня там. — А если не придет? — Тогда она меня не любит. Гримо опустил повязку на мертвый глаз. — Возможно, она подумает то же самое, когда, вернувшись из Западных Холмов, обнаружит, что ты ушел, не попрощавшись. Если хочешь завоевать девушку, проглоти гордость и говори то, что надо говорить. Кэлин обдумал слова друга, потом улыбнулся и покачал головой: — Скажи-ка, Гримо, а почему же это ты не проглотил свою гордость и не сказал тете Мэв, что любишь ее? Горец уныло вздохнул: — Я недостаточно хорош для нее. Мэв — особенная женщина, из огня и железа. А я обычный пьянчуга и бабник, к тому же одноглазый. Нет, хватит того, что я рядом с ней и могу помочь, когда это требуется. — Нет, Гримо, она не слишком хороша для тебя. Может быть, тебе всего лишь надо попросить ее выйти за тебя замуж. — Ну вот, ты уже даешь мне советы. Что ж, может быть, малыш, я когда-нибудь так и сделаю. Когда придет время. — Он еще раз вздохнул. — Скажу тебе одно: если бы Мэв согласилась выйти за меня, я был бы самым счастливым человеком на земле. Я так ее люблю, что сердце разрывается на части. — У меня такое чувство к Чаре. Я знаю, что нам предназначено быть вместе. — Но это же хорошее чувство, разве нет? — Гримо поднялся. — Итак, куда идем? — Назад, на ферму, — ответил Кэлин. — Я принял решение и не стану возвращаться туда, откуда ушел. — Что ж, пусть будет по-твоему. Я пойду с тобой. |
