|
Победа далась нам нелегко. — Да, Арик. Семнадцать человек. А ведь у каждого дома остались семьи, любимые. — Знаю, Колл. Среди них и Сэка. Он упал ночью со скалы. Я узнал об этом только утром. Вождь вздохнул и положил руку на плечо старика: — Твой сын был настоящий воин. Я любил его, и скорблю вместе с тобой. — Отцы не должны переживать своих сыновей, Колл. Это противно устройству природы. У меня разбито сердце, и все же я рад. Слышишь? Сегодня отвага ригантов превзошла мощь варлийцев. Мы не уступили. Мы не опустились на колени. Мы не молили о пощаде. Вот почему я горд сегодня. Горд своим сыном и своим народом. Мне хочется думать, что где-то там, на Тропе Лебедя, Коннавар тоже гордится ригантами. И Бэйн, и Калофар, и все другие герои нашего народа. Слезы выступили на глазах старика, и голос его дрогнул. Страхи улетучились. Колл тряхнул головой: — Мы выпьем вечером. Вместе. У меня есть бочка сорокалетнего уисгли. Помянем павших и отпразднуем победу. Арик смахнул слезы: — Да, так и сделаем. Первое утро суда над Мэв Ринг прошло в запутанных юридических спорах относительно представленных доказательств, действительности письменных показаний Гиллама Пирса и присутствия двух писцов, нанятых Алтеритом Шаддлером для записи заявлений свидетелей. Все места в зале Священного Суда были заняты, а вход и выход охраняли двадцать вооруженных стражей. Епископ, облаченный в церемониальные пурпурную и белую мантии, сидел во главе стола, окруженный тремя старшими аббатами и двумя назначенными судом священниками-писцами. Главной новостью дня стало сообщение об обнаружении тела обувных дел мастера Гиллама Пирса. Его нашли утром на одной из пустынных улиц. Обезглавленного, с выпущенными внутренностями. Алтерит Шаддлер узнал об этом только тогда, когда представил суду письменные показания сапожника. — Документ подписан и заверен свидетелями, — сказал учитель, — а потому, согласно действующему закону, может быть приобщен к делу. У меня также имеются заявления свидетелей, подтверждающих подлинность показаний Гиллама. Причин для отказа не существует. — Он взглянул на четырех рыцарей Жертвы, стоявших за столом. — Тот факт, что некие злонамеренные люди, стремящиеся воспрепятствовать установлению истины и торжеству правосудия, убили свидетеля, не должен помешать рассмотрению данных показаний в ходе этого процесса. Епископ поднял молоток и трижды постучал по деревянной подставке: — Обращайтесь к суду, мастер Шаддлер, — К какому суду, мой господин? К Священному Суду? Или к суду тех убийц, которые стоят за вашей спиной? — Как ты смеешь? — проревел предводитель рыцарей и, схватившись за рукоять меча, сделал шаг вперед. — Вот моя голова, — крикнул Алтерит, дотрагиваясь до лба. — А вот мой живот. Сомневаюсь, что вы решитесь сделать со мной то же, что сделали с Пирсом, в присутствии свидетелей, мерзкие псы! Вы позорите доспехи, которые носите. Вы ненавистны всем варлийцам, для которых понятие чести не пустой звук. — Молчать! — завопил епископ. — Еще один такой выпад, мастер Шаддлер, — и мне придется удалить вас из зала суда. Алтерит, бледный, дрожащий, но не запуганный, сделал глубокий вдох, после чего поклонился епископу: — Таким образом письменные показания Гиллама Пирса должны быть признаны судом как действительные. Епископ подал знак Арлину Бедверу. Толстопузый священник поднялся и поклонился. — У вас есть возражения против приобщения показаний покойного к материалам дела? — Нет, мой господин. Однако в связи с тем, что Гиллам. Пирс не может ответить на вопросы суда лично, мы не имеем возможности установить, не были ли эти показания даны под действием колдовских чар. |
