|
В их свете двадцатилетняя Мэв видела красные пятнышки блошиных укусов на ногах и руках племянника. Лицо у него было худое и серое. Мэв обняла мальчика за плечи и прижала к себе. — Ему уже лучше, — сказала она. — Он идет по зеленым холмам с друзьями, которых не видел много лет. Высокий и гордый, в одежде цветов нашего клана. — Но ведь он в постели, тетя Мэв. — Нет, малыш, — тихо ответила она. — То, что в постели, это плоть, телесное облачение, которое носил Калофар. И мы с тобой должны похоронить эту плоть. С тех пор прошло десять лет, но даже и теперь на глазах выступили слезы. Мэв сердито смахнула их и поднялась. Она оглядела кухню: сосновую мебель, железную плиту, установленную на шиферном помосте, окна с прозрачным, чистым стеклом, вымощенный аккуратно подогнанными каменными плитами пол. Над столом на медных крючьях висели сковородки и горшки, а в шкафу было полным-полно продуктов. Кэлин зашел в кухню и сел на скамейку у стола. — Шула спит. С ней Банни. — Ей надо поскорее прийти ко мне, — твердо сказала Мэв. — Да, надо, — согласился он. — Банни сказал, что она ходила в Элвдакр, в дом для бедных, просила пищи. Ее выставили оттуда. — Откуда у нее синяки и царапины? — Банни говорит, это Морин, жена Галлиота. Она и еще несколько женщин избили ее, когда Шула возвращалась домой. — Сколько же злобы в этой женщине. — Мэв покачала головой. — Просто стыдно, что в Морин течет кровь ригантов. — Тетя Мэв, а мама Банни поправится? — Мы сделаем для нее все, что сможем. Накормим, и согреем. Тот чайлин, что дал Жэм, все еще у тебя? — Да. — Тогда иди к торговцу и купи дюжину яиц и три баночки меда. Потом сходи к мяснику и скажи, что мне надо вдвое больше говядины к Святому Дню. Потом… — Она остановилась. — А ты запомнишь все это, Кэлин? — Конечно, дюжина яиц, три баночки меда, вдвое больше говядины. Что еще? — Зайди к аптекарю Рамусу и скажи, что мне нужен порошок от лихорадки и отвар для очищения крови. Если у него есть куриный жир, я тоже возьму. У женщины воспаленная рана на спине. Так ему и скажи. — Все? — Да. Жэм еще здесь? — Да, тетя. — Пришли его ко мне и отправляйся. Кэлин улыбнулся и вышел из кухни. Мэв открыла дверцу буфета и сняла с полки кувшин с молоком. Она налила себе чашку и отпила несколько глотков. — Я тебе нужен, Мэв? — спросил, остановившись в дверях, Гримо. Она допила молоко, не обращая на одноглазого великана никакого внимания, потом повернулась и посмотрела на него. Жэм, обычно излучавший уверенность и почти стихийную физическую силу, под ее взглядом заметно занервничал. Когда Мэв наконец заговорила, ее голос звучал жестко и холодно. — Говорят, один из людей Мойдарта погиб, когда два каких-то вора увели у него призового быка. — Чушь, женщина! Никто не погиб. Это ложь. — Также говорят, что Мойдарт пообещал пять фунтов тому, кто назовет преступников. — Пять фунтов? Это большие деньги, — с ухмылкой сказал Жэм. — Клянусь небом, я бы сдал самого себя, чтобы получить такую награду. — Убери эту дурацкую ухмылку! — сердито бросила Мэв. — Или ты так же будешь ухмыляться, когда солдаты схватят Кэлина, а потом накинут веревку ему на шею? Гримо инстинктивно приложил к губам два пальца, потом постучал ими по груди, изображая знак Жертвы. — Не говори так. Даже в шутку. Кэлина никто не видел. Когда я отводил быка Пинансу, мальчик оставался в лесу. |
