|
Несколько женщин развешивали на веревках выстиранное белье. Жилища были построены больше сотни лет назад и представляли собой сооружения из серых гранитных плит с покатыми крышами из черного сланца. Промерзающие насквозь замой, холодные летом, бесцветные и угнетающе однообразные, они казались серыми пятнами на зеленых склонах холмов. Девичий голос окликнул Кэлина, и он, оглянувшись, увидел направляющуюся к нему Чару Вард. Кэлин остановился, настроение моментально улучшилось. Чара была высокого для девушки роста, и от одного взгляда на нее пульс у него учащался, а в голову лезли совершенно неуместные мысли. На ней была голубая блузка и широкая серая юбка, не скрывающая движений гибкого тела. Подойдя, девушка улыбнулась и подняла руку, чтобы поправить выбившиеся из-под яркой ленты длинные вьющиеся пряди. Ткань блузки натянулась. И Кэлин словно прилип взглядом к проступившим под ней очертаниям полной, упругой груди. Ему стоило немалых усилий отвести глаза. Приблизившись, Чара увидела кровь на лице юноши. — Что с тобой? — обеспокоено спросила она. — Так, царапина. Ничего серьезного. — Кто это сделал? Чара протянула руку и коснулась его щеки. Кэлин смущенно переступил с ноги на ногу. — Опухла. Тебе надо зайти к нам — я промою рану. — Не беспокойся, Чара. Спасибо. Ты сегодня прекрасно выглядишь. Он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал пальцы. Она улыбнулась и едва заметно покраснела: — Не надо. Мама смотрит. Кэлин, вспомнил, что мать Чары совсем недавно перенесла тяжелую болезнь, при которой кожа начинает бледнеть, желтеть, человек теряет вес и слабеет. Заболевшие умирали редко, но приступы слабости случались потом на протяжении нескольких месяцев. — Ей сейчас лучше? — Она еще не окрепла, но уже поправляется. Спасибо. Может, зайдешь и посидишь с нами? — Я бы с удовольствием, но мне надо домой. Несу лекарства для Банни и его матери. — Я слышала, что ее побили, — сказала Чара. — Просто позор. Иногда мне кажется, что Морин какая-то ненормальная. Шула выздоровеет? — Не знаю. Ей очень плохо. Некоторое время они стояли молча, ничуть, однако, не тяготясь молчанием. — Ты пойдешь на праздник Дня Жертвоприношения? — спросила девушка. — Может быть. — Если хочешь, пойдем вместе. — Я был бы рад. Но наверное, нам не стоит этого делать. — Мне все равно, что скажут люди. — Дело не в том, что они скажут. — Я их не боюсь. Ты мой друг, Кэлин, и я дорожу нашей дружбой, поэтому прятаться не собираюсь. Одна из женщин окликнула Чару; — Девочка, здесь еще много работы. Чара рассмеялась: — Мне пора идти. Увидимся в полдень или, если хочешь, встретимся пораньше. — Давай в полдень. — Хорошо. Чара улыбнулась и вернулась к дому. Глядя ей вслед, Кэлин поймал себя на том, что представляет Чару без одежды. Он уже собирался повернуться, когда увидел лицо смотрящей на него старухи. Ему показалось, что женщина читает его мысли. Кэлин покраснел и поспешил по дороге вверх. Срезав часть пути, Кэлин уже подходил к дому, когда заметил сидящую на краю леса Ведунью. Он не видел ее несколько месяцев и приветливо помахал рукой. Она кивнула и жестом подозвала к себе. Подойдя, Кэлин положил на землю сумку и сел рядом с женщиной на упавшее дерево. — Да, нелегкий у тебя был денек, Сердце Ворона. Столько всего важного случилось. — Всего лишь сходил в город и немного поцарапался. — Ты видел оленя и привел в действие цепь событий, которые изменят судьбу ригантов. |
