Когда говорить, а когда – нет, подумала Илэйн, пожевав губами. Следовать этому совету с Найнив иногда сущее наказание.

У самой Найнив тоже нашлось, чем поделиться. Восемнадцать женщин из Родни, с которыми они приехали в Кэймлин, были уже не во дворце. Хотя и не сбежали. Поскольку ни одна из них не была достаточно сильна для Перемещения, Найнив сама сплела переходные врата и отправила их в глубь Алтары, Амадиции и Тарабона, в захваченные Шончан страны, где они попытаются отыскать не скрывшихся еще членов Родни и привести их в Кэймлин.

Было бы просто замечательно, если в Найнив удосужилась уведомить ее вчера, когда те отбывали, а еще лучше – когда Найнив с Реанне договорились их послать. Тем не менее Илэйн не стала об этом упоминать, а вместо этого сказала:

– Очень храбрый поступок. Нелегко будет исполнить задание и не попасться.

– Да, они храбрые, – отозвалась Найнив несколько раздраженно. Ее рука вновь поползла к косе. – Но мы их отобрали не потому. Алис полагает, что они, вероятнее всего, сбежали бы, если в им не дали какое-нибудь поручение. – Покосившись через плечо на Лана, она отдернула руку. – Не пойму, как Эгвейн намерена это провернуть, – вздохнула Найнив. – Ну, сказали, что каждая из Родни будет как-то «связана» с Башней, но как именно? Большинство не настолько сильно, чтобы заслужить шаль. Многим даже не светит стать Принятыми. И уж точно им не захочется всю оставшуюся жизнь проторчать в послушницах или Принятых.

На сей раз Илэйн ничего не сказала потому, что не знала, что сказать. Обещание было дано; она сама его дала. Правда, от имени Эгвейн и по ее приказу, но слова произносила Илэйн, и своего обещания она не нарушит. Девушка, правда, не понимала, как сдержит слово, если только Эгвейн не явится с каким-нибудь поистине чудесным решением.

Реанне Корли оказалась именно там, где Илэйн и предполагала ее найти, в маленькой комнатке с двумя узкими окнами, что смотрели на небольшой дворик с фонтаном в глубине дворца. Впрочем, фонтан в это время года не работал, а в комнатке из-за закрытых рам было душновато. На полу, выложенном простыми темными плитками, не было ковров, а из мебели имелись лишь узкий стол и два стула. Когда в комнату вошла Илэйн, с Реанне было двое женщин. Стоявшая у дальнего конца стола Алис Тенджиле, в простом сером платье с высоким воротом, подняла глаза на вошедших. С виду средних лет, Алис имела внешность приятную и ничем не примечательную, однако если узнать ее получше, становилось ясно, что она – весьма примечательная женщина, которая могла, когда этого требуется, быть весьма неприятной. Бросив всего один взгляд, она снова принялась рассматривать то, что лежало на столе. Айз Седай, Стражи и Дочь-Наследница больше не впечатляли Алис. Сама Реанне, в зеленом платье, куда более нарядном, чем у Алис, сидела сбоку стола; лицо ее было скорее морщинистым, а волосы – седыми, чем наоборот. Ее выставили из Башни после того, как она не прошла испытание на Принятую, теперь ей предложили второй шанс, и она уже приняла цвета Айя, в пользу которой склонился ее выбор. Напротив сидела пухлая темноглазая женщина в простом платье коричневой шерсти и с вызывающим упрямством неотрывно смотрела на Реанне, избегая глядеть на серебристый сегментированный ай’дам, свернувшийся подобно змее на столе между ними. Впрочем, руки ее нервно поглаживали торец столешницы, а на лице Реанне играла самоуверенная улыбка, из-за которой стали явственнее тонкие морщинки в уголках ее глаз.

– Не говори мне, что переубедила кого-то из них, – сказала Найнив, прежде чем Лан успел закрыть за вошедшими дверь. Она хмуро уставилась на женщину в коричневом, словно хотела надрать ей уши, а то и поколотить, потом перевела взор на Алис.