– Не тебе об этом говорить, Страж, – твердо отрезала Алис. Ее суровый взгляд он встретил с непоколебимым хладнокровием, и она недовольно хмыкнула и вскинула руки. – Найнив, тебе нужно будет с ним как следует поговорить наедине.

Должно быть, Найнив особенно сильно ощутила страх перед Алис, потому что щеки у нее порозовели.

– Конечно, обязательно с ним потолкую, – с живостью отозвалась она. На Лана Найнив вообще не смотрела. Наконец соблаговолив заметить, что в комнате не жарко, она накинула шаль на плечи и откашлялась. – Тем не менее он прав. По крайней мере, о тех двоих нам не придется беспокоиться. Я просто удивлена, что они так долго подражали этим шончанским дурам.

– Я не так уверена, – вздохнула Реанне. – Кара, как ты знаешь, на Мысе Томан была кем-то вроде мудрой женщины. В своей деревне пользовалась очень большим влиянием. Разумеется, дичок. Можно было подумать, что она ненавидит Шончан, но нет, не всех. Она очень любит сул’дам, захваченную вместе с нею, и очень беспокоится, чтобы мы не причинили вреда кому-то из сул’дам. Леморе всего девятнадцать, изнеженная знатная девушка, которой крайне не повезло, что ее искра проявила себя в тот самый день, когда пал Танчико. Говорит, ненавидит Шончан и хочет отплатить им за то, что они сделали с Танчико, но на данное ей как дамани имя Лари она откликается с той же готовностью, что и на имя Лемора. И она улыбается сул’дам и позволяет им ласкать себя. Не точтобы я сомневалась в них, как в случае с Аливией, но думаю, что перед сул’дам они не устоят. По-моему, если сул’дам прикажет кому-то из них помочь ей бежать, они подчинятся. И боюсь, не слишком-то станут сопротивляться, если сул’дам попытается снова надеть на них ошейник.

Реанне договорила, и повисла напряженная тишина.

Найнив будто смотрела куда-то вглубь себя, борясь сама с собой. Она схватилась за косу, потом отпустила ее и, сложив руки, крепко прижала их к груди. Закачалась бахрома на шали. На всех, кроме Лана, она смотрела волком. На него она вообще едва взглянула.

Наконец Найнив сделала глубокий вдох и, выпрямившись, повернулась к Реанне и Алис.

– Мы должны снять ай’дамы. Все трое останутся с нами, пока мы не будем в них уверены. А Лемору потом нужно будет одеть в белое! И мы обязаны не оставлять их одних, особенно с сул’дам, но ай’дамы – долой! – Она говорила пылко, будто ожидала противодействия, но по лицу Илэйн расползлась широкая одобрительная улыбка. Вряд ли можно счесть за хорошую новость прибавление еще трех женщин, на которых нельзя положиться до конца, однако иного выбора нет.

Реанне – спустя пару мгновений – просто кивнула в знак согласия, но улыбающаяся Алис обошла стол и похлопала Найнив по плечу, отчего та и впрямь вспыхнула. Она попыталась скрыть смущение, громко откашливаясь и строя гримасы шончанке, сидевшей в клетке из саидар, но ее усилия не достигли цели, а Лан так и вовсе их перечеркнул.

– Тай’шар Манетерен, – тихо произнес он.

У Найнив отвисла челюсть, потом она сумела изогнуть дрогнувшие губы в улыбке. В глазах ее неожиданно заблестели слезы, и она с сияющим от радости лицом резко повернулась к нему. Лан улыбнулся ей в ответ, и в глазах его не было ничего, что напоминало бы холод.

Илэйн чуть не раскрыла от изумления рот, с трудом сохранив самообладание. О Свет! Может, он и впрямь не замораживает супружеское ложе. При этой мысли она ощутила легкий жар на щеках. Илэйн старалась не смотреть на Лана и Найнив, и взор ее упал на Марли, по-прежнему привязанную к стулу.