– Ранд, – предостерегла Мин приглушенным тоном.

У него хватило наглости вопросительно посмотреть на нее, словно бы он чего-то не понял. А потом он продолжил, как ни в чем не бывало.

– Так или иначе, но народу у вас вроде хватает, с горсточкой этих женщин справитесь. А потом передадите их... другим сестрам, тем, что с Эгвейн. Всегда дела идут не так, как предполагаешь, верно? Кто бы мог подумать, что несколько сестер, сбежавших от Элайды, восстанут против Белой Башни? С Эгвейн в роли Амерлин! И с Отрядом Красной Руки в качестве ее армии. Думаю, Мэт побудет там какое-то время. – Почему-то он вдруг заморгал и потрогал лоб, затем продолжил тем же раздражающе обыденным тоном: – Ладно. Все события принимают какой-то странный оборот. Так что не удивлюсь, если мои друзья в Башне наберутся мужества и выступят в открытую.

Выгнув бровь, Илэйн глянула на Найнив. Мудрые? Отряд – армия Эгвейн, и с ним Мэт? Попытка Найнив невинно округлить глаза выдала ее с головой. Илэйн решила, что неважно, кто и в чем виноват. Если Ранда удастся уговорить отправиться к Эгвейн, он очень скоро узнает правду. Во всяком случае, у нее есть к нему дела поважнее. И так понятно, что он лепечет невесть о чем, стараясь казаться непринужденным, надеется отвлечь их, сбить с толку, не дать им самим заговорить.

– Не выйдет, Ранд, – Илэйн вцепилась в юбки, чтобы не погрозить ему пальцем. Или кулаком – она не знала точно. Другим сестрам? Настоящим Айз Седай, он собирался сказать. Да как он посмел?! И эти его друзья в Башне! Неужели он до сих пор верит тому странному письму Алвиарин? Голос Илэйн был холоден, ровен и тверд – больше никакой пустой болтовни. – Все это нисколько не важно – сейчас. Нам нужно поговорить – мне, Авиенде, Мин и тебе. И мы поговорим. Мы обязательно поговорим, Ранд ал’Тор, и до тех пор ты дворца не покинешь!

Он посмотрел на нее долгим взглядом, не меняя выражения лица. Потом шумно вздохнул, и лицо его обратилось в гранит.

– Я люблю тебя, Илэйн, – и, не медля ни секунды, продолжил – слова бежали потоком, словно пробившая запруду вода. И лицо – каменная стена: – Я люблю тебя, Авиенда. Я люблю тебя, Мин. Всех одинаково, никого ни на капельку меньше или больше. Я хочу не одну из вас, я хочу всех трех. Ну вот, получите. Я – развратник. Теперь можете уйти, не оглянувшись. Все равно это безумие. Я не могу позволить себе кого-то любить!

– Ранд ал’Тор, – заверещала Найнив, – возмутительней речей я от тебя никогда не слыхала! Как тебе вообще в голову такая мысль пришла – сказать трем женщинам, что ты их любишь! Да ты не развратник, ты – хуже! Немедленно извинись!

Лан, вынув трубку изо рта, пристально смотрел на Ранда.

– Я люблю тебя, Ранд, – просто сказала Илэйн, – и пусть ты и не спрашивал, я хочу выйти за тебя замуж. – Она слегка покраснела, но, поскольку намеревалась зайти гораздо дальше, решила, что не стоит обращать внимание на такие мелочи.

Найнив пошевелила губами, но не издала ни звука.

– Мое сердце – в твоих руках, Ранд ал’Тор, – сказала Авиенда, обращаясь с его именем, точно с редкой драгоценностью. – Если ты сплетешь для моей первой сестры и меня свадебный венок, я его приму.

И у нее на лице тоже проступил слабый румянец, который она попыталась скрыть, подобрав с пола шаль и пристраивая ее на плечи. По айильским обычаям она никогда не должна была говорить ничего подобного.