Женщины-гвардейцы принялись возражать, когда поняли, что Илэйн хочет, чтобы они остались за порогом, а этот парень вошел в ее покои вместе с нею и двумя ее подругами. Вдруг маскировка Ранда перестала казаться Илэйн смешной. Касейлле поджала губы, на широком лице Дени читалось недовольное упрямство. Илэйн уже вознамерилась сунуть им под нос кольцо Великого Змея, но охранницы, насупясь, все-таки заняли свой пост в коридоре у входа в ее апартаменты. Илэйн мягко притворила за собой створку, избавляясь от их укоризненных взглядов, хотя ей хотелось грохнуть дверью со всей силы. О Свет, ну почему для своей маскировки он не выбрал что-то чуть менее противное.

Что до Ранда, то он прошел прямо к инкрустированному столу, оперся о него. Воздух вокруг снова задрожал, и Ранд опять стал самим собой. Драконовы головы на его руках, ало-золотистые, отливали металлическим блеском.

– Мне нужно выпить, – хрипло проговорил он, приметив на длинном пристенном столе высокогорлый серебряный кувшин.

По-прежнему не глядя ни на Илэйн, ни на Мин, ни на Авиенду, он неуверенной походкой подошел к столу и наполнил вином серебряный кубок, который и ополовинил одним большим глотком. Это сладкое, приправленное пряностями вино осталось от завтрака. Сейчас оно, наверное, совсем ледяное. Илэйн не собиралась так скоро возвращаться к себе, и огонь в очаге едва теплился под слоем пепла. Но Ранд не сделал ничего, насколько она могла судить, чтобы согреть вино с помощью Силы. Парок она бы точно заметила. И почему он сам подошел к кувшину вместо того, чтобы, направив Силу, поднести его к себе? Прежде ему это нравилось – плавающие на потоках воздуха кубки с вином, лампы и все такое прочее.

– Что с тобой, Ранд? – спросила Илэйн. – Ты не болен? – В животе у нее что-то сжалось при мысли о том, какая у него может быть болезнь. – Найнив смогла бы...

– Я здоров, здоровей не бывает, – тускло произнес он, по-прежнему стоя к ним спиной. Осушив кубок, он начал вновь наливать вино. – И что это такое, о чем ты не хотела говорить при Найнив?

Илэйн вздернула брови, переглядываясь с Авиендой и Мин. Если уж он распознал ее уловку, то Найнив догадалась наверняка. Тогда почему она их отпустила? И как Ранд догадался? Авиенда слегка покачала головой в удивлении. Мин тоже покачала, но с ухмылкой, говорившей, что такое бывает. Илэйн ощутила легкий укол – нет, не ревности; между ними о ревности и речи нет, – укол досады из-за того, что Мин провела с ним столько времени, а она – нет. Что ж, раз ему хочется сюрпризов...

– Мы хотим связать тебя узами, как нашего Стража, – сказала Илэйн, усаживаясь на стул и разглаживая юбки. Мин устроилась на краешке стола, болтая ногами, а Авиенда уселась на ковер, скрестив ноги и аккуратно расправив свои тяжелые шерстяные юбки. – Все трое. По обычаю сначала положено спрашивать.

Ранд развернулся, вино выплеснулось из кубка, еще больше пролилось из кувшина, прежде чем он успел спохватиться. Приглушенно выругавшись, он торопливо сошел с расплывавшегося на ковре влажного пятна и поставил кувшин обратно на поднос. Куртка его из грубой шерсти тоже украсилась спереди большим мокрым пятном и брызгами темного вина, которые он попытался смахнуть свободной рукой. Замечательно.

– Вы и впрямь рехнулись, – прорычал Ранд. – Вы же знаете, что меня ждет. Вам известно, что это означает для любого, с кем я буду связан узами. Даже если я не впаду в безумие, ей придется пережить мою смерть! И как это – все трое? Мин-то направлять не может.