— Я — моряк, — отрезал Руппи, — а Марге-унд-Бингауэр — проныра, сволочь и трус.

— Вы в самом деле моряк, — обрадовал Альмейда, — потому что в интригах вас обошли и дали увидеть лишь то, что хотели. Марге оказался отнюдь не трусом.

Руппи пожал плечами.

— Значит, это не тот Марге, только и всего. Его наследник иногда готов напасть на одного всего лишь вдвоем.

— Тогда чем вы объясните, что старший Марге оседлал вспыхнувший в Эйнрехте бунт и объявил себя вождем всех варитов?

— Представление. — От недогадливости главного талигойского адмирала Руппи опять развеселился. — Через пару дней великий Фридрих мятежников победит, они сдадутся, а добрая Гудрун всех простит и умолит Неистового пощадить заблудших. Регенту… тьфу ты, он больше не регент: после смерти кесаря и до съезда великих баронов страной правят Бруно, глава дома Штарквинд и мой отец… принцу Фридриху, чтобы надеть корону, нужны победы, а их нет, вот и пришлось устроить мятеж.

— В таком случае Фридриху следовало остаться в живых.

Руппи не понял, вот не понял — и всё. В окне что-то призывно блеснуло, раздался веселый звон, перед глазами вспыхнули знакомые ночные искры, но разум уже схватил разогнавшуюся радость под уздцы.

— Фридриха убили?!

— И принцессу Гудрун тоже. Я всю жизнь считал, что в Дриксене предпочитают вешать, однако этих двоих сперва посадили на колья, а потом заживо взорвали.

— Как… как…

Альмейда рассказал. Знал он не слишком много, но этого хватило — перед глазами встала библиотека в Фельсенбурге и белый, похожий на подушку живот. Кто-то придумал набить его порохом, кто-то это сделал. «Как пожелает мой кесарь…», «Умереть в один час…» Вот и сбылось, вот и умерла!

— Как они держались?

— Меня там не было.

— Фридрих орал, — твердо сказал Руппи, — а она молчала. Пока могла. Господин адмирал, Марге не мог не струсить, иначе это был бы не он!

— Видимо, у него не оставалось выхода.

— У Марге?! Чтоб не угодить на кол, он мог обещать весь мир и четырех кошек в придачу, но кто бы его слушал?!

— Я тоже так думаю. — Альмейда потер подбородок. — Обуздать пошедшую вразнос толпу, из которой добрая половина — солдаты и гвардейцы, шаркун и кляузник не сумеет. Значит, либо Марге вас дурачил годами, либо в Эйнрехте завелся оборотень.

— Туда ведьмы не идут… — Руппи брякнул то, что следовало держать при себе, но кэналлиец и не подумал расспрашивать. Конечно, он же командует Вальдесом, должен понимать… — Господин адмирал, я вам еще нужен? Мне… хотелось бы спуститься к морю.

— Море и не такое смоет, — кивнул гигант. — Здесь вы мне не нужны, но можете быть полезны в Придде. Смерть кесаря не меняла ничего, «свадьба» Фридриха меняет многое, по крайней мере для Бруно. Регенту Талига будет о чем вас расспросить, а дальше как карта ляжет. Возможно, вас попросят переговорить с фельдмаршалом лично. Мы заинтересованы в перемирии, но теперь оно понадобится и вам. Если Дриксен не пойдет за Марге, вестимо.

Что сделает бабушка, узнав про несчастную лосиху? Бабушка, Бруно, Штарквинды, Бах-унд-Отумы? Какое же счастье, что мастер Мартин успел уехать… «Успел»?! А ведь это ты велел старику уезжать и напрочь об этом забыл. Не вспомнил даже в разговоре с отцом Луцианом, хотя адрианианец спрашивал едва ли не напрямую.