— Значит, — прервал излияния Руппи, — ты за «Верную звезду» не в обиде?

— Да я-то что, вот эйнрехтские мастера, сударь, те вам теперь по гроб жизни обязаны. Наш брат, он тот же солдатик: что прикажут, то и делай. Вроде и грех на судьях, а все одно неприятно, когда безвинного-то… Что приговор облыжный, последняя мышь понимала, а куда деваться? Бумага-то вот она! Господин Клюгкатер говорит, болеет он, Ледяной наш?

— Болеет, — подтвердил Руппи, вспоминая прощание, холодное и острое, как осколок сосульки. С Бешеным повидаться напоследок не удалось, с увязавшимися в море за своим любимцем ведьмами — тоже. Первые хорны лейтенант вслушивался, не раздастся ли тихий хрустальный звон, потом перестал. Танцы кончились, начиналось что-то очень скверное. Фрошеры и гаунау это хотя бы понимали.

— Сударь, — окликнул Киппе, — глядите-ка, наш фрошер кого-то подцепил.

Один из ехавших впереди драгун возвращался в сопровождении некрупного всадника в черно-красном мундире и на очень хорошей лошади.

— Легкая кавалерия, — определил Руппи. — Нам говорили, что впереди идут «фульгаты» и сегодня к вечеру мы их догоним.

2

Мэтр Инголс похудел на пару поясных дырок, но в остальном остался прежним — вальяжным и при этом на редкость хитрым законником. Не столь сладостно-безликим, как проныры из Экстерриории, и все же слишком… округлым, чтобы вызывать нежность у вдовы маршала; Ли, впрочем, мэтра ценил высоко. Во всех смыслах.

— Полагаю, — весело приветствовала адвоката Арлетта, — мы оба взаимно возрадованы тому, что уцелели. За себя я, по крайней мере, ручаюсь. Узнав о вашем появлении, я ощутила то же, что вьючная лошадь, с которой сняли лишний вьюк. Выпьем за это по бокалу и перейдем к делам. Вы что-то понимаете?

— Слишком общий вопрос, сударыня, — поморщился законник. — Что-то в чем-то я, само собой, понимаю, однако доля понимаемого, увы, много меньше, чем мне бы хотелось. Беседа, которой меня удостоил регент, способствовала утрате последних иллюзий в отношении нашего положения. К счастью, граф Савиньяк сумел изыскать средство, несколько отдаляющее угрозу, к несчастью — этого совершенно недостаточно.

Мэтр отпил присланной Рудольфом «Змеиной крови» и красноречиво вздохнул. Несколько лет назад он схлестнулся с супремом и был замечен тессорием. Манрик считал законника своим человеком, Ли неплохо этому человеку приплачивал, Придд… Арлетта не удивилась бы, узнав, что мятежный мэтр состоял в сговоре с бывшим начальником и имел от него дополнительный доход. Само собой, наичестнейший. Инголс приносил немалую пользу еще в блаженные доварастийские времена, когда же все пошло вразнос, оказался бесценен, однако доверять адвокату безоглядно мог разве что Ро.

— Значит, — сощурилась Арлетта, — вы согласны с выводами Лионеля?

— Если герцог Ноймаринен изложил их верно и в полном объеме, согласен, хотя определенные вопросы остаются.

— Я попробую ответить на некоторые из них, но сперва хотелось бы услышать, как прошло ваше путешествие. Я имею в виду исход Посольской палаты.

— Показания с чужих слов не слишком надежны. О многих обстоятельствах лучше спрашивать Глауберозе.

— Графа в Тарме нет, — напомнила Арлетта, — и будет ли он здесь, зависит от… многих обстоятельств.

— В том числе и от здоровья регента. Для человека с сердечной болезнью герцог выглядит неплохо.

— Болезнь удалось захватить в самом начале. — Сколь откровенен Ли с этим ходячим кодексом? Нужно было спросить, но о караване дипломатов как-то забылось.