Все – все равно. Она моя подруга. И точка. Я люблю ее всем сердцем такую, как есть. Надень она противогаз, я все равно пошла бы с ней в лучший ресторан города – между прочим, еще и потому, что противогаз я бы, скорее всего, не заметила…

Филиппа я в этом отношении не обманываю. Хотя я люблю его отнюдь не такого, как он есть. Пару ужасных штанов, с которыми он ни за что не хотел расставаться, я просто потихоньку выкинула. Он и поныне их ищет, а я помогаю ему с невинным выражением лица. Я всегда даю ему понять, если мне не нравится, как он со мной обращается или когда его характер оставляет желать лучшего. Насколько в других случаях я ценю умение избегать конфликтов, настолько мало значения я придаю так называемой гармонии партнерских отношений. Совсем недавно Филипп…

Ах нет, лучше не думать о Филиппе. Он этого не стоит.

Я небрежна и соблазнительна. И сегодня вечером у меня появилась возможность наврать с три короба, чего я не делала ни разу в жизни. Итак Амелия Штурм, вперед. В эту ночь я покажу себя с новой стороны.

«Саския, – говорит Оливер, – можно, я буду называть тебя Сасси?»

Он улыбается смущенно, а я радуюсь, что небольшое чувство юмора у него все же есть. Что делает ситуацию гораздо занятней.

Юмор собеседника необходим для удачного вечера.

«Нет, если ты хочешь, чтобы я чувствовала, что нравлюсь».

«Саския (мммм, мое новое имя из его уст, как трюфели в масле, тающие на языке), – чем ты занимаешься, когда не зависаешь на острове?»

Черт, проклятье. Эти молодые люди выражаются так, что диву даешься. «Зависать» – говорят обычно деревенские подростки или старые болваны, которые считают, что именно так разговаривает молодежь. С тех пор как я вышла из юного возраста, я не пользуюсь молодежным сленгом. «Отпад», «не парься», «где ты будешь тусить на уикенд?» – такие словечки не слетают с моих губ.

Но Оливер так улыбается, у него такая милая щербинка между верхними зубами. Ах, не надо бы мне так близко на это смотреть. Он не нужен мне на всю жизнь. Я всего лишь собираюсь с ним разок переспать, симулировать парочку-тройку представительских оргазмов – и позаботиться, чтобы об этом стало известно Филиппу. Месть сладка.

«Когда я не провожу на Силте весь уикенд», – я строго смотрю на него, может, он заметит и в будущем будет выражаться более изысканно, – я живу в Берлине и Нью-Йорке. Я занимаюсь рекламой».

Даже не знаю, как это у меня получилось. Но насколько мне известно из романов о работающих женщинах, которых зовут Саския, они всегда занимаются рекламой. А Нью-Йорк пришел мне в голову, потому что Нью-Йорк приходит мне в голову первым, когда я думаю о городах, в которых хотелось бы побывать. Я никогда там не была. И из всех, кого я знаю, я единственная, кто там не был.

«Как называется агентство? Может, я его знаю?»

«Вряд ли. Люди должны замечать саму рекламу, а не название фирмы. Мы называемся „Юргенс и партнер"».

«А ты „партнер"»?

«Я Саския Юргенс».

Теперь понятно, почему я выбрала имя Юргенс. Из-за Нью-Йорка. И из-за песни, которую всегда слушаю с удовольствием: «Я еще никогда не была в Нью-Йорке…» Каждый знает, что это песня Удо Юргенса.

Оливер смотрит на Саскию Юргенс так растерянно, что я спешу умерить свой пыл. Чего доброго, он еще так напугается, что у него возникнут проблемы с эрекцией. А нам этого ни в коем случае не надо.

«А чем ты занимаешься, – я обворожительно улыбаюсь, – когда ты не зависаешь на Силте»?

Нужно приспособиться к его лексикону, чтобы добиться доверия, которое впоследствии приведет к сексуальному контакту.