Резко вскакиваю и беру наперевес МОК, одновременно включив тактический фонарик. В ускорении сразу же делаю полный оборот вокруг себя. Нужно первым делом оценить обстановку. И тут же замираю, подняв ствол и луч фонаря вверх.

Шум перерос в резкий визг и тут же стих.

— Друг! — Пытаюсь прохрипеть я на наречии аборигенов. — Не бить. Друг.

Лихорадочно нащупываю на поясе маленький сосуд с эссенцией розы, которым мы отмечали своих. Нюх у туземцев как у собак, но я все же настаивал, чтобы все наши носили такие с собой и регулярно обновляли запах, приучая к нему союзников. Откупорив пробку, выливаю все двадцать капель на себя. Интересно, поможет?

Два десятка коротких копий, что смотрели на меня, дрогнули. Аборигены захрипели, переговариваясь друг с другом. Явно не наши, но и не убили меня пока я валялся беспомощным в отключке. Да и после моего рывка не торопятся проткнуть меня.

Эти два десятка бойцов мне, в принципе, не опасны. На две минуты боя, даже с таким бодуном. Вот только… я еще раз осмотрелся, пытаясь прикинуть общее количество противников. Выходило не менее трех тысяч.

Я каким-то образом оказался на внутреннем стадионе бункера. Обычно один такой всегда находился в убежище и использовался и для спортивных мероприятий, чтобы поднять дух населения или для общественных собраний при принятии важных решений. Стадион небольшой, всего тысяч на пять зрителей и до половины заполнен стоящими на бетонных террасах вооруженными аборигенами. Серьезное воинство и, похоже, собрано впервые за всю историю бункера.

— Друг! Рокот! — Снова повторил я. — Рокот бить гра. Много-много-много гра.

С математикой у местных проблемы, потому пришлось изворачиваться.

— Рокот не хотеть бить тха. Тха друг.

Хрип на трибунах перешел на новый уровень. Акустика в зале отличная, так что все слышали мои слова. Только два десятка вождей по-птичьи крутили головами, принюхивались, издавали утробные хрипы и не опускали копий. Недоверчивые ребята.

Так мы стояли несколько минут, пока вожди переругивались, а с трибун неслись лающие хрипы. Я не на столько полиглот, как Илир, но пока не слышал слова убей. Уже что-то.

— Друг. — Наконец-то прохрипел один из вождей и копья опустились вниз. — Бить гра.

*****

— Рокот? — Из тьмы вырвался удивленный возглас Тарика, что заведовал охраной данного прохода. При чрезвычайном положении на передовой всегда должен находиться бог-боевик, что может принимать решения вне обычных инструкций.

— Он самый. — Ухмыльнулся я. — Открывай ворота. И собирай всех в штабе.

— Есть! — Весело козырнул начкар. — Мы думали ты погиб. Три дня тебя не было. Чак сказал, что ты снова попер через ядовитое облако на Рейгарда. Ты не изменяешь своим привычкам.

— Так и было, но в этот раз я в противогазе был, а Рейгард, сука, не пришел.

— Народ уже бежит в штаб. Исида ушла со Светлячком ближе к выходу. Ждут сигнал от Тени, если ты и Лютый вернетесь.

— Вот дура! — Рыкнул я. — Она же всех своих положит и сама рядом сдохнет. Отзывай ее бегом. Нечего ей у поверхности болтаться.

— Она не там. Она на дальнем рубеже из караула не вылезает. Как раз добивает до золотой био-фермы.

— Не понял. — Я сбился с шага. — Как это?

— Так Тень вернулся.

— С этого место поподробнее. Как он от гра спрятался?

— А никак. — Захохотал Тарик. — Малец молодец. Он понял, что у Рейгарда в отряде полный бардак. Многие сбежали от него или погибли и возвращаться не захотели. А те, кто принял его идею империи Рей, в основном, или бесславные ублюдки без моральных установок, либо вчерашние слабаки, вкусившие власти над гра.