Ярость застилает взгляд. Первого же аборигена я почти перерубил напополам, ударив ребром щита и сразу же оттолкнув этим троих. Идиоты! Я же добра вам желаю! Жизни! Сразу несколько лезвий проникло в стыки доспеха, а по броне застучал град дротиков и камней.

Все же им не хватало искусства боя. Пожалуй, охотники с био-ферм были самыми подготовленными к такому и владели хоть какой-то тактикой и техникой. Эти даже не понимали, что нужно уклоняться и атаковать на контрвыпадах. Замах — удар. Это и вся тактика. Или завалить толпой и запинать ногами. Детский сад какой-то. Уже через три минуты вокруг нашей группы образовалась груда искалеченных тел. А в углу жались детишки. Семеро юных магов. Именно они навевали на нас тут депрессию и тоску. И что с этим всем делать?

— К черту! — Решил я. — Лилин, лечи всех!

— Но, Рокот…

— Да насрать мне! — Рявкнул я. — Они подняли на нас руку! Пусть считают, что их прокляли. Дольше проживут. А я за ними вернусь. И воздам по заслугам.

Я вытащил из груды исковерканных, но все еще живых тел, троих самых крутых бойцов, что даже меня помять смогли. Одного я вырубил кулаком, едва не вмяв его грудь в спину, второго электрошоком приголубил Гао, а третьему и самому бешеному Исида отстрелила ноги «пыльцой» МОКа. Эти ребята даже меня впечатлили, потому я их и выбрал. Они похоже были на пределе и уже не боялись ни бога, ни черта.

А вот мне такие нужны. Опыт с туземками подсказал, что полностью выветрить старую память не получалось. Каждая из наших подопытных сумела сохранить часть личности, пусть и на подсознательном уровне. У каждой был уникальный характер и своя изюминка. Думаю, это как раз то о чем говорил Альт. Даже если затереть память, основа личности останется, потому как она лежит совсем в иной плоскости. В той, где обитал сам Альт и мы все, до нового рождения.

А значит, что даже после процедур эти ребята останутся такими же боевыми.

— Рокот, не смей! — Снова закричала Лилин, когда я достал тубу с ядом. — Что ты творишь? Они и без того почти мертвы!

Похоже, девочка снова забылась. А Мотя за ее спиной только придает ей силы и могущества. Даже в группе с ней считались. Трудно определить в такой ситуации ее место и значимость, но уже ясно, что она не последний человек в нашем сообществе.

Острие меча упирается в подбородок берегини, а я смотрю в глаза ящеру. Ну же, чертово пресмыкающееся, брось мне вызов! Давно пора отрубить тебе пару лап. Ну же!

Лилин сильная духом, но даже она вынуждена приподниматься на носочки, следуя за лезвием. Мотя злобно дышит и расширяет носовые пазухи. Его желтые глаза с вертикальными зрачками горят ненавистью, но и он не смеет перечить. Игра в гляделки снова заканчиваются в мою пользу. Интересно как скоро моя же группа меня изгонит? Но сейчас это не важно. Важно, чтобы они стали сильнее. Научились принимать злые, но нужные решения.

— Успокоилась? — Спрашиваю я берегиню.

— Да! — Сипит та.

На укоризненные взгляды остальных мне насрать. Я заставлю вас жить, даже если вы, дебилы, не умеете этого хотеть. Жестоко? Возможно. Но большая часть маньяков и преступников была выращена в таких вот тепличных условиях, где каждый старался целовать деточку в задницу. Я не такой. Я суровая школа. Я тот, кто научит и заставит их жить.

— Тогда заткни свою ящерку. — Убираю меч в ножны. — Иначе он умрет. Я его во второй эшелон поставил, потому как он не сможет воскреснуть. Не заставляй меня жалеть об этом.

— Зачем тебе яд? — Заупрямилась берегиня.