И сделать это надо быстро! Рэв покраснела, когда подумала о своем нетерпении. Она хочет замуж, хочет принадлежать ему сердцем и умом, душой и телом.

«Арман де Сегюри!» Она повторила про себя это имя, и оно ей понравилось. Затем, улыбнувшись и сказав себе, что ей понравилось бы любое его имя, даже самое банальное, самое обычное, она чуть слышно вздохнула и отошла от окна.

Надо спуститься и позавтракать в спальне бабушки, подумала она. Конечно, трудно будет скрыть свою радость от проницательных глаз старой дамы, которая обо всем догадывается прежде, чем ты сам это осознаешь. Рэв боялась, что герцогиня все поняла еще вчера. Когда Арман ушел, старая дама несколько минут хранила молчание. А потом заговорила задумчиво:

— Красивый молодой человек! И за привлекательной внешностью чувствуется характер и ум. Тебе он нравится, дитя мое?

Рэв усилием воли заставила себя равнодушно ответить:

— Я нахожу его довольно приятным, мадам.

— И уж конечно, он так же экстравагантно думает о тебе, — с усмешкой сказала герцогиня, и Рэв поняла, что не обманула ее своим безразличным тоном. — Жаль, что я мало помню о его семье, а мальчик мне по душе. В нем видны благородное происхождение и благородная личность. Сейчас, когда на гребне волны оказались приказчики и поварята, таких молодых людей не так уж много.

Рэв ничего не ответила из страха выдать себя, и минуту спустя старая дама положила ей руку на плечо.

— Увы, — сказала она. — Будем надеяться, что твой брат скоро будет здесь и устроит твое будущее.

Рэв начала одеваться, выбрала самое красивое платье и потратила значительное, по своим понятиям, время на прическу. Она напевала ту же милую мелодию, что тем вечером у озера, — теперь ей казалось, что это было бесконечно давно.

В дверь постучали, и в комнату, не дожидаясь разрешения, вошла служанка, деревенская девушка, большое, неуклюжее создание с заячьей губой.

— Манмзель! О, манмзель! — вскрикивала она возбужденно и уж совсем невнятно, даже хуже, чем всегда.

Рэв удивленно на нее посмотрела.

— В чем дело, Лили? Ты чем-то напугана?

А Лили сцепила на мощной груди большие красные руки и плачущим голосом причитала что-то о «старой хозяйке» и чтобы «манмзель» скорее, скорее…

Девушкам не раз наказывали не называть герцогиню «старой хозяйкой», но сейчас Рэв не заметила этой оплошности. Она вскочила и кинулась мимо Лили к покоям герцогини.

Дверь была открыта, шторы отдернуты, и Рэв с облегчением увидела у изголовья Антуанетту. Ну, значит, это просто Антуанетта послала за ней бестолковую Лили.

Но, подойдя к кровати, задрапированной пологом цвета устриц, она увидела на подушках лицо герцогини и поняла, что Лили силилась ей сказать.

Герцогиня была очень стара, но пламя жизни ярко и молодо горело в ее дряхлом теле, и не верилось, что настанет день, когда она покинет мир, в котором находит столько интересного.

Антуанетта обняла Рэв за плечи:

— Это была счастливая смерть, детка. Не надо горевать. Именно о такой смерти она и мечтала.

— Но как же мы будем без нее, Антуанетта? — тихим, ломающимся голосом спросила Рэв.

— Ах, дорогая, мы рыдаем о себе. Жизнь-то продолжается! Нам нужно только помнить, что мы стали богаче, узнав Madame.

— Да, это верно, — сказала Рэв, опустив голову на плечо няни. — Мы стали гораздо богаче оттого, что узнали ее. Какая ты мудрая, Антуанетта! Ты всегда знаешь, что сказать, что сделать. Иногда мне хочется быть такой же старой, как мадам, и такой же мудрой, как ты.

Она говорила, а слезы текли по ее щекам. Антуанетта понимающе прижала ее крепче, утешая, как обиженного ребенка.