Однажды я и сам едва не попал под раздачу, да выручила армейская сноровка — мигом сиганул через забор и был таков. Мне, ко всем моим радостям, только и не хватало покалечить в драке какого-нибудь юнца — греха потом не оберешься. Береженого Бог бережет.
Едва я «полечился», как в дверь требовательно позвонили. Я даже не стал смотреть в глазок, так как был уверен, что это менты. Есть у них какой-то неуловимый почерк, связанный с вторжением в жилище, — смесь превосходства, нахальства и державности. Короче говоря, что ни мент, то пуп земли. Даже электрический звонок это понимает и звонит с подобострастной громкостью и настырностью.
Я открыл дверь и увидел сначала местного участкового, лейтенанта Васечкина (он был в форме), а затем угрюмого мента в штатском, который стоял за его спиной. Неужто прикрылся Васечкиным, как щитом? — мелькнула у меня мыслишка. А что, вполне возможно. Выстрел через дверь очень паршивая штука. Даже спецы во время зачисток иногда ловятся на такие заманухи. Васечкин знал, что я не опасен и не стану баловаться огнестрельным оружием, но менту в штатском это не было известно, и он поостерегся.
— Гражданин Богданов? — спросил мент.
— Он это, он, — поторопился подтвердить участковый.
— Меня больше устраивает обращение «товарищ», — ответил я сухо. — Или, на худой конец, ситуайен, сиречь гражданин по-французски.
Я чувствовал себя нелепо: небритый, немытый, в мятых семейных трусах и стоптанных тапочках. «Надо было подержать ментов за дверью и привести себя в порядок», — подумал я с сожалением и коротко вздохнул — уже ничего не исправишь. Пусть принимают меня таким, как есть.
— Нам нужно поговорить, — сказал мент, проигнорировав мой нахальный выпад. — Можно зайти в квартиру?
— Какие проблемы… Проходите в гостиную. А я, с вашего позволения, оденусь.
Пригласить их на свою просторную светлую кухню, где обычно обретались все мои гости, я не мог, потому как там был настоящий свинюшник. Особенно на столе, который я так и не убрал. Не до того было…
Быстро почистив зубы и плеснув в лицо холодной водой, я натянул спортивный костюм и предстал перед ментами как огурчик. Правда, не свежий, а соленый.
— Где вы были с восьми вечера и до двенадцати ночи? — сухо спросил мент.
— Извините, но мне хотелось бы услышать вашу фамилию. А если не жалко, то еще и имя-отчество. Не могу же я обращаться к вам «гражданин начальник» или «господин хороший».
— Завенягин Валерий Петрович, убойный отдел, — невозмутимо представился мент; при этом на его неподвижном лице не дрогнул ни единый мускул. — Майор.
— Богданов Алексей Михайлович, — ответил я церемонно. — Безработный.
— Вы не ответили на мой вопрос.
— С восьми вечера до двенадцати… Тут и думать нечего — в баре… — Я назвал, в каком именно, сообщил и адрес.
— Кто-нибудь может это подтвердить?
— А в чем, собственно говоря, дело? Никак хотите проверить мое алиби?
— Да, — не стал хитрить майор. — Проверка касается не только вас, но и всех жильцов подъезда.
— Так что все-таки случилось?!
Тут я почувствовал, что где-то у меня внутри словно натянулась толстая струна и даже зазвучала — предостерегающе. Мент из убойного отдела… Выходит, наш подъезд попал в милицейские сводки? Но кого завалили? У нас тут живут в основном старики. Правда, многие из них когда-то занимали видные посты в областном масштабе (как и мой дед), но теперь они стали песком времени, которое неумолимо и безжалостно разжевало своими стальными челюстями эти когда-то крупные каменные глыбы. |