— Убит ваш сосед сверху, Брюсов, — ответил майор.

— Африкана… убили?! — Я вытаращил глаза, но не на майора, а на участкового Васечкина.

Тот закивал.

— Точно так, — сказал Васечкин скорбно. — Убили деда и ограбили.

— Мать твою… — Я как стоял, так и сел. — Что творят, гады!

Моя реплика была гласом вопиющего в пустыне. Майор смотрел на меня холодными, ничего не выражающими глазами — явно ждал, когда я наконец сумею подтвердить свое алиби.

— Спросите у бармена. И еще у нескольких человек… — Я назвал имена завсегдатаев заведения, которые сидели рядом с моим столиком.

— Спросим, — сказал Завенягин. — В котором часу вы легли спать?

— Поздно, — ответил я, но тут же спохватился: — Пардон — рано.

— То есть?..

— Рано утром. Примерно около четырех утра.

— Что так?

— Не спалось, — буркнул я.

Мне совсем не хотелось рассказывать менту, что мы с Пехой не только лакали виски (в основном пили за упокой наших боевых товарищей), но и пели жалобные песни, что называется, «со слезами на глазах». Нам казалось, что негромко… И вообще, мне хотелось побыстрее выпроводить незваных гостей, чтобы они не узрели похмельного Пеху. В таком состоянии он неуправляемый и может нагородить черт-те что.

Ну да, фиг я угадал…

— А что это за мордуленции, Алекс? — раздался хриплый голос, и Пеха нарисовался в дверном проеме как ясный месяц.

Конечно же он был в одних трусах и при своем амулете, который в сочетании с православным крестиком смотрелся несколько дико. Судя по отсутствующим глазам, ему или сильно хотелось в туалет, или — что более вероятно — похмелиться.

— Милиция, — ответил я коротко.

— О! У тебя что, ментура в корешах ходит?

— Люди пришли по делу, — сказал я с осуждением.

А мысленно взмолился: «Пеха, вали в сортир!

Или куда еще. Только подальше от кухни».

— Угу… — Пеха глубокомысленно кивнул. — У тебя сто грамм найдется?

— Откуда?

— Понял. Слышь, брателла! — обратился он к Васечкину, сразу определив, что мент в штатском выше участкового по званию. — Сгоняй в магазин. Это рядом. Душа горит. Возьмешь две бутылки вискаря: одну мне, одну вам. Сейчас принесу деньги.

— Минуту! — остановил его майор. — Как ваша фамилия, гражданин? Предъявите документы!

— Во дает… — Пеха засмеялся. — Откуда я их достану? Из широких штанин? Так это запросто… — Он засунул руку в трусы.

— Петр! — рявкнул я. — Отставить!

— Слушаюсь, товарищ старший сержант! — Пеха дурашливо козырнул, прикрыв голову ладонью левой руки — изобразил головной убор.

— Это мой армейский друг, — объяснил я майору. — Петр Николаевич Симаков.

— Документы! — Похоже, майор завелся; видимо, ему очень не понравилась выходка Пехи, который был еще не вполне трезв.

— У тебя есть что-нибудь? — спросил я Пеху.

— Найдем. Читательский билет в областную библиотеку сойдет?

— Кончай дуру гнать! — Я разозлился. — Хочешь попасть в обезьянник?

— Ни в коем случае! Уже бегу.

Пеха принес изрядно помятый паспорт.