– Это не шутка, Симон. Ты должен отнестись к этому серьезно. Знаю, что все выглядит невероятным, просто сумасшествием, мои сны поначалу всегда неясные. Это маски, символы события, которые я не могу понять, пока не станет слишком поздно. – Она скривила губы. – И мои кошмары почти всегда сбываются. Самый страшный был несколько лет назад. Я… я постоянно видела во сне резню в День святого Варфоломея. Всех этих невинно убиенных. Не могу даже описать, как: это было ужасно.

– И не надо, – попросил Симон. – Я был в Париже с моим хозяином, помнишь?

Мири помнила, но всегда думала об этом с отвращением, представляя себе, какие страшные дела мог совершить Симон в ту ночь под руководством ле Виза. Она уставилась на него, желая разглядеть его лицо.

– Значит, ты был с ле Визом в ту ночь, чтобы… чтобы…

– Нет. – Симон ответил резко, но она восприняла его тон с облегчением и снова прижалась к нему. – Господин ле Виз решил, что я не готов к… осуществлению Божьей кары в отношении еретиков, как он это назвал. Он запретил мне покидать дом, но даже глубоко в подземелье я мог слышать крики… женщин и детей. Да простит меня Господь, Мири, я ничего не сделал, чтобы помочь им. Казалось, что в ту ночь все буквально сошли с ума, я словно бы отравился. Никогда не испытывал такого страха, но… но и такой злости и ненависти тоже.

– Это дело рук Темной Королевы, – попыталась Мири успокоить Симона. – Злодейка наполнила воздух миазмой.

– Что?

– Это самый опасный яд. Если вдохнуть его, помрачается ум, вызывая к жизни самые низменные и страшные чувства.

– Неужели такое возможно? Было бы спокойнее думать, что за ужасы той ночи в ответе колдовство, но в людях столько ненависти, что они вряд ли нуждаются в чьей-то помощи. Я… я почти сошел с ума от ярости. Даже схватился за нож, чтобы вырваться на улицы и… и пришлось сильно постараться, чтобы усмирить свои порывы. Выбросил нож подальше, упал на колени, и меня даже стошнило. Господин ле Виз всегда осуждал меня за мою слабость.

– Нет, ты не был слаб! – Мири погладила его по щеке. – Взрослые мужчины не способны противостоять силе миазмы, но ты смог, потому что был всего лишь растерянным мальчиком пятнадцати лет. Ты понимаешь, как замечательно… – Мири замолчала, потрясенная тем, что осознала. – Симон, я… я, кажется, знаю, что означают мои сны. По крайней мере, некоторые из них. Две черные королевы. Это Серебряная роза и Екатерина, а ты каким-то образом будешь между ними в западне. И одна из них что-то выпустит… миазму, возможно, чтобы навредить тебе.

– Ну что же, если верить тебе, однажды я выжил…

– Но… на этот раз я не уверена.

– Надеюсь, ты ошибаешься, но даже если нет… Мири, я не могу прекратить поиски Серебряной розы только потому, что ты видела сон.

– Знаю, – ответила она, прижимаясь к нему. – О Симон, я начинаю сомневаться, что мы когда-нибудь победим этих ведьм. – Она сглотнула и наконец-то произнесла то, чего боялась: – Мы… мы потеряли след Кэрол и этих страшных женщин, которые ее увели, правда?

Симон вздохнул, поцеловав ее в макушку.

– Боюсь, что так, – тихо сказал он. – Поэтому я подумал, что надо подобраться к ним с другой стороны, отыскать зацепки где-то в другом месте. Но, чтобы сделать это, я должен отвести тебя домой.

– Нет! Я уже сказала. Я не вернусь на остров Фэр.

– Я имел в виду не твой дом, Мири. – Он помолчал, и хрипло добавил: – Я отведу тебя в свой дом.