– Я сказал, что не уверен. Твоя сестра по своей сути добрая женщина, хотя, должен признаться, я считаю некоторые из ее приемов и знаний немного… э-э… сомнительными. Дело в том, что виной всему ее выбор мужа. Но если Арианн вернется, обещаю не вредить ей, – мрачно произнес Симон. – И месье графу тоже.

– Прошу простить за то, что я тебе не верю. В последний раз, когда ты почти убедил меня поверить тебе, ты уничтожил всех и все, что было мне дорого.

Симон открыл рот, чтобы ответить, но передумал, а на его лице отобразились сразу сожаление, стыд и печаль.

– Ты совершенно права. Я не дал тебе повода доверять мне, и у тебя предостаточно причин для ненависти.

– В этом-то и проблема. Я не хочу тебя ненавидеть, Симон. Это слишком больно. Боюсь, что ты меня снова предашь, и тогда у меня хватит сил воспользоваться этим ножом. – Она отвернулась от него, растирая себе плечи, чтобы успокоиться. – Если бы опасность грозила только мне, я бы могла рискнуть и поверить тебе. Но подвергать риску Арианн и Ренара… Я не могу. Я не сделаю этого. Ответ на твою просьбу будет – «нет». Если ты решил заставить меня сказать, где Арианн, или…

– Никогда не сделаю ничего подобного.

Она посмотрела на него через плечо, ожидая увидеть гнев или знакомое ей холодное, жестокое выражение лица. Так он отреагировал бы на ее отказ прежде. Но Симон выглядел сраженным, плечи его опустились, словно бы он увидел, как сгорела дотла его последняя надежда.

– Сожалею, – произнесла Мири более мягким голосом.

– Не стоит. – На губах Симона мелькнула слабая тень улыбки. – Если кому и надо извиняться и сожалеть, так это мне. Учитывая твое прошлое, с моей стороны было глупо рассчитывать на другой ответ.

Он снял камзол с веревки и надел его. Пройдя мимо двери, опустился на стул и потянулся за сапогами.

– Что… что ты делаешь? – встревожилась Мири.

– Ты выполнила условия договора – выслушала меня и теперь я должен сдержать свое обещание. – Симон натянул промокший, грязный сапог. – Я обещал, что оставить тебя в покое.

Несомненно, так было бы лучше. Для них обоих. Так почему же у нее так дрогнуло сердце? Пока он сражался со вторым сапогом, она подошла, едва сдержав желание отобрать у него сапог.

– Дождь еще не закончился и, похоже, будет лить еще долго. Ты выглядишь усталым. Я… у меня нет другой кровати, но если ты не откажешься лечь у камина и…

– Не думаю, что это хорошая идея. Лучше вернусь к той, которая привыкла проводить со мною ночи.

– О!

Мири едва сдержала разочарование. Симон казался таким одиноким. Ей никогда не приходило в голову, что у него может быть подруга, ждущая его где-то.

Симон встал и улыбнулся так, словно точно знал, о ком она подумала.

– Я имею в виду Элли. Она – моя единственная подруга жизни. Я привык спать с ней в стойле.

Мири не понравилось, что она покраснела. Конечно, не ее дело, есть у Симона женщина или нет.

– Это… это хорошо. Не то, что у тебя нет другой женщины, но… но Элли… Она о тебе позаботится, предупредит об опасности.

– Она так и делает. И не сосчитать, сколько раз это было.

Мири кивнула. Они с Симоном стояли очень близко, но казалось, что расстояние между ними растет. Наступило долгое, неловкое молчание. Исчез шум грозы, только дождь хлестал в окна и по крыше. Странно, шум дождя всегда казался Мири успокаивающим. Но теперь он звучал грустно и меланхолично.