Она была истинной Дочерью Земли. Как смели они думать, что она ведьма, заключившая богопротивный союз с дьяволом? Зачем кому-то понадобилось причинить ей боль? Она повернула голову и с мольбой посмотрела на самого молодого среди охотников на ведьм. Симон с трудом сглотнул, его глаза увлажнились слезами, но он продолжал идти, ударяя в барабан…

Мири вздрогнула и прогнала воспоминание подальше в прошлое, где ему было место. Она больше не была той испуганной и растерянной девочкой. Теперь эта женщина двадцати шести лет очень хорошо знакома с невежеством и жестокостью мира. С того мрачного летнего дня, когда она выжила после ареста за колдовство, изменилось слишком многое, кроме, возможно, одного. Все еще оставались те, кто по-прежнему подозревал ее в колдовстве.

– Грязная маленькая ведьма!

От неожиданного пронзительного крика Мири вздрогнула. Повернувшись в седле, она оглянулась на злобный крик и поняла, что он предназначался не ей.

Группа из полудюжины женщин окружила колодец. Первым инстинктивным желанием Мири было поспешить туда, где назревал раздор. Она не любила, когда люди ссорились, и Арианн предостерегала Мири, когда та решила вернуться на остров Фэр полгода назад. В то утро, когда они расставались, Арианн взяла лицо Мири в свои ладони и посмотрела на сестру большими серыми глазами с тревогой и грустью.

– Знаю, как сильно тебе хочется вернуться домой, но прошу тебя, будь осторожна, Мири. Тебя ни разу не обвинили в измене и колдовстве, как Габриэль и меня. Не дай им повода сделать это теперь. Живи на острове Фэр тихо. Помни, что даже после всего, что было, у нашей семьи все еще много врагов.

Среди врагов были такие, как Екатерина Медичи, вдовствующая королева Франции, гораздо более известная, как Темная Королева, которую тоже подозревали в колдовстве, а также ее сын Генрих, настоящий король Франции, взбалмошный и мстительный человек. Но самым страшным врагом для Арианн оказался тот, о ком не говорили вслух, одно только упоминание имени которого причиняло Мири боль: охотник на ведьм Симон Аристид.

В той же степени, в какой Мири не была уже неискушенным ребенком, Симон не походил на добросердечного юношу, привязанного к грозному Вашелю ле Визу, фанатичному охотнику на ведьм. За многие годы Симон превратился в сурового и опасного врага, которого следовало остерегаться гораздо больше, чем его давно почившего хозяина, впервые арестовавшего Мири.

Крепко обняв Арианн, Мири поклялась, что последует ее советам.

– Не делай ничего, что могло бы привлечь нежелательное внимание к тебе, моя дорогая.

– Не сделаю ничего такого, Арианн. Клянусь.

Вспомнив свое обещание, Мири направила Вилоу подальше от площади, стараясь не слушать свирепые крики. Но краем глаза она заметила жертву – светловолосую хрупкую девушку не старше четырнадцати лет, закутанную в большую разноцветную шаль, такую же яркую, как у библейского Иосифа. Девушка гневно сверкала глазами, осторожно прикрывая рукой живот. Мири потянула поводья, с ужасом поняв, почему она так береглась. Девушка была беременна. Казалось, что ее худенькое тело едва могло удержать живот, выпиравший из-под платьица.

Главной ее противницей была угловатая женщина с красными натруженными руками. Мири узнала Жозефину Алан, жену местного гончара. Она с воплями наступала на девушку:

– Потаскуха! Мы тебя предупреждали. Не смей попадаться нам на глаза.

Мадам Алан поддерживал одобрительный хор соседок, только маленькая мадам Гриве, казалось, хотела призвать к спокойствию. Девушка с заплаканным лицом что-то сердито пробормотала в ответ. Мадам Алан подошла к ней ближе, выкрикивая новые оскорбления и тряся пальцем под носом у девушки. Та отступила и оттолкнула руку мадам Алан. К ужасу Мири, женщина набросилась на беременную, ударила ее по лицу и схватила за волосы.

Позабыв про все обещания, данные сестре, Мири слезла с пони и, схватив его под уздцы, пристально посмотрела в один из его больших глаз.