– Господи, что теперь? – прошептала женщина, почувствовав, как сжимается грудь от волнения.

Прижав руку к пояснице, она с трудом поднялась на ноги и увидела, как мадам Креси выбежала из дома, прижимая ребенка Моро к груди. Когда она побежала по дороге навстречу дочери, за ней увязалась испуганная мадам Алан со всеми своими детьми.

– Мама! Мама!

Виолетта остановилась перед матерью, и Хелена, держа младенца в одной руке, склонилась к девочке. Мари Клэр не слышала, что спрашивала Хелена, но ответ запыхавшейся Виолетты она расслышала очень хорошо.

– На остров Фэр приехал принц, – взвизгнула девочка и запрыгала от радости. – Как в сказках, которые ты мне рассказывала, мама. Знаешь, прекрасный принц, который поцеловал бедную девушку и спас ее от проклятья колдуньи, а потом они жили счастливо. Так вот, этот самый принц уже здесь, может быть, он поцелует тебя. Только папе это не понравится.

Женщина выпрямилась и, успокоившись, рассмеялась.

Мари Клэр приложила руку к сердцу, тоже вздохнув с большим облегчением, так как боялась, что ее сердце не выдержит еще одной страшной новости или неприятности. Даже Жозефина сухо усмехнулась, но не удержалась, чтобы не отругать Хелену.

– Глупо забивать голову девочки такой ерундой.

– Это не ерунда, – крикнула Виолетта, сердито топнув маленькой ножкой. – Сами смотрите, вот он едет.

Она указала пухлым пальчиком на подъезжавшего путника. Когда мужчина приблизился, и Мари Клэр смогла разглядеть его, она подумала, что девчушку можно простить за то, что она приняла его за сказочного принца. На берегах острова Фэр редко появлялись, такие ослепительно галантные господа. Даже издалека было видно, что это красивый мужчина, его темно каштановые волосы были зачесаны назад, а черный бархатный берет украшен белым пером. Короткий зеленый плащ на розовой шелковой подкладке свисал с одною плеча, а камзол и короткие панталоны были такого же отличного качества, как и коричневые сапожки для верховой езды.

Женщины высовывались из окон или из-за заборов, оглядывая незнакомца, когда он проезжал мимо них. Его холеный серый в яблоках конь грациозно гарцевал, и его хозяин улыбался и приветливо кивал. Казалось, что конь, подобно хозяину, понимает, какой переполох они создали в городе, и оба откровенно наслаждаются этим.

Мари Клэр вытерла руки о фартук, также как и все, она не могла оторвать глаз от этого зрелища. Старушка подошла ближе к калитке, когда незнакомец остановил коня рядом с Хеленой Креси, стоявшей с открытым ртом.

Он склонился в седле и поприветствовал ее, Хелену тут же оттолкнула полногрудая четырнадцатилетняя старшая дочь Жозефины Лизетта. Краснея и хихикая, девочка направилась к всаднику, но не успели они обменяться несколькими словами, как Жозефина встала между ними, словно разъяренная тигрица.

Грубо оттолкнув дочь, мадам Алан выступила вперед и что-то тихо сказала незнакомцу. Несмотря на все старания Мари Клэр, она не смогла расслышать ни слова.

Мужчина выпрямился в седле с озадаченным видом. Когда Жозефина продолжила свою речь, он беспокойно осмотрел улицу. Вдруг его лицо засветилось, и, не обращая внимания на свою собеседницу, он улыбнулся, поклонился остальным женщинам и поскакал вперед.

Мари Клэр видела, что всадник подъехал прямо к ее дому. Грациозно соскочив с коня, он накинул поводья на забор. Аббатиса поняла, что ее первое впечатление было верным: мужчина действительно был красив. На его скуластом лице красовались аккуратные усики и бородка, но взгляд и весь облик свидетельствовали об отчаянном характере.

Глаза и улыбка у него были плутовские, такие, от которых большинство мамаш запирают своих дочерей, а сами потом не могут противостоять их чарам. Даже Мари Клэр разволновалась, и ее сердце затрепетало, когда он входил в калитку ее сада.