– Что же это, мой дорогой?

Зубы Мартина сверкнули в волчьей улыбке, такой же, как и блеск, его глаз.

– Я намерен убить этого негодяя, охотника на ведьм.

Улыбка Мари Клэр сразу погасла.

– О нет, Мартин. Не думаю, что Мири…

Но ее протест не принес результата, потому что Мартин поцеловал ее в щеку и вышел из дома. Некромант направился за ним. Аббатиса бросилась вперед, едва успев схватить кота, чтобы он не убежал, и взяла его на руки. Некромант никогда раньше не царапал ее, но теперь она почувствовала его когти сквозь платье.

Сражаясь с котом, она попыталась позвать Мартина, однако он уже сидел на коне. Некромант впился в нее взглядом, и впервые Мари Клэр смогла понять его мысли с необычайной ясностью.

«Ты, глупая старуха, что ты натворила?»

– Прости меня, Боже, я не знаю, – прошептала она, прижимая Некроманта к груди, и опустилась на пол у карниза, глядя, как Мартин Ле Луп поскакал по дороге.

ГЛАВА 6

Спустившись в подземелье Бастилии в сопровождении гвардейцев и начальника тюрьмы, королева-мать едва сдерживала отвращение. Стены каземата были липкими и влажными, словно здесь подвергались пыткам и сами камни. Картина казалась еще более мрачной сквозь черную вуаль, тусклые факелы едва освещали мрак подземелья, воздух был пропитан страхом и болью. Екатерина Медичи подумала, что заточенные здесь узники получали хороший урок терпимости к градациям. Каждый ее шаг был мучением, мышцы и суставы ныли от нового приступа ишиаса, лодыжки и руки отекли.

В то утро она остро чувствовала на себе каждый год из шестидесяти шести прожитых, за которые твердо запомнила, что королева не может позволить себе показывать спою немощь.

У нее было слишком много соперников, готовых накинуться на нее, словно стая шакалов, при первых признаках слабости. Слишком много врагов, и, похоже, появился еще один.

Она думала об остатках цветка, запертого в бюро в спальне Лувра. Серебристый блеск розы постепенно спадал, бархатистые лепестки стали пепельными. Но цветок уже закончил свое страшное дело.

Вчера Екатерина вышла из кареты, доставившей ее на свадебную мессу одного из придворных в Нотр-Дам. Площадь перед собором была заполнена зеваками, желающими взглянуть на невесту и жениха. Из толпы вышла молодая женщина, пытаясь пройти мимо швейцарских стрелков, чтобы поднести Екатерине цветок.

Одно это было достаточно необычным, чтобы привлечь внимание королевы. В городе в эти дни явно ощущалась напряженность, было столько недовольства, что парижане скорее готовы были бросать в нее тухлыми помидорами, чем розами. И роза была совершенно необычная – снежно-белая, словно серебряная. В самой девушке тоже было что-то странное, она была слишком чистенькая, хорошенькая и ухоженная для обитателя парижских улиц, а тонкие руки скрывали перчатки.

Несмотря на то, что молодой охранник выполнил свой долг и оттеснил девушку обратно к толпе, он поддался очарованию умоляющей улыбки юной блондинки. Приняв подарок из ее рук с элегантным поклоном, охранник вышел из строя, чтобы поднести цветок королеве. Инстинктивно Екатерина постаралась не прикасаться к розе. Она предпочла завернуть необычный цветок в носовой платок. Когда девушка попыталась исчезнуть, у Екатерины пробежал холодок по спине и появилось чувство тревоги. Она приказала гвардейцам последовать за девушкой и… не арестовать ее, но спросить о разведении таких необыкновенных цветов.

И хорошо, что она это сделала, потому что тот самый гвардеец теперь умирал в агонии. Екатерина могла бы спасти несчастного юношу, если бы попыталась, но пришлось бы открыть массу своих знаний о ядах и противоядиях.

Многие подозревали ее в колдовстве, но никто не осмелился обвинить ее открыто.